Битая ставка

Правда, в тот год участковый часто наведывался ко мне, все спрашивал, не приходил ли муж. А позже никто не тревожил.

— Чем же вы занимались с тех пор, как расстались с мужем и сыном?

— Работала, как и все. Вначале у хозяина, где меня оставил муж, а потом в колхозе. Привыкла. Люди мне верили, поддерживали меня. Среди них и горе забылось.

— Мне говорили, что вы хорошо раньше работали?

— А что ж, пока здорова была. Это сейчас-то не очень много его, здоровья, но все равно тружусь, что поручают. Не хочу от людей отставать в такое тяжелое время. Знаете, даже стыдно признаться — я раньше самогоном промышляла.

А когда почувствовала, что за нее проклятую люди да и председатель наш товарищ Бояркин на меня начали коситься, прекратила и сама все уполномоченному милиционеру рассказала. Он посмеялся и говорит: «Вы, гражданка Шубина, свой завод самоконфискуйте и в реку выбросьте». Я так и сделала.

— А Марущака вы хорошо знали?

— Марущака? Этого, что убили недавно? Как же не знать? Знала. Наведывался он ко мне с дружками, пока не спровадила. Угрожали мне... Но их вскорости уничтожили.

Я сама Александру Сергеевичу, командиру, что в Степанидиной хате стоял, рассказывала, что Марущак возле Никифора Гнилицкого, бакенщика, ховается. На реке Кубань, Там их дезертиров поганых и порешили.

— А скажите, Надежда Арсентьевна, вы сейчас своего мужа и сына узнали бы, если бы довелось встретиться с ними?

— Узнала бы, спрашиваете? Супруга-то узнала бы, я думаю, а вот сыночка — не знаю. Помню, беленький был такой, светлоглазенький... и двух годков не было, как потеряла я его.

Шубина умолкла и отвернулась. Васин потихоньку советовался о чем-то со своими помощниками, а Шубина, вспомнила ока вдруг далекие годы своей молодости, и горькая обида за бессмысленность ее жизни в который раз обожгла сердце.

«Ведь,— думала она,— прошло время прахом. Другие в моем возрасте уже внучат нянчат. Я осталась бобылкой — ни роду, ни племени, ни мужа, ни детей,— такой и сейчас живу».

Как из дальнего-да лека дошел до нее голос майора:

— Скажите, Надежда Арсентьевна, если немец будет подходить сюда, вы уедете?

— А то как же?

Шубина пристально посмотрела на Васина:

— А скажите, товарищ начальник, что вы про мужа с сыном спрашивали, узнаю ли, дескать? Уж не нашелся ли кто?

— Да как вам сказать, Надежда Арсентьевна.

Есть тут один гражданин. Говорит, что он Шубин. Скажу вам откровенно, хотя это, может быть, и жестоко по отношению к матери: он пришел с той стороны, понимаете, от немцев, и особой откровенности у нас не проявляет. Мы думаем, если он ваш сын, то может быть, вам что-нибудь расскажет.

Более мой! Что он ей говорит, этот майор.