Битая ставка

На траурном митинге выступающие слали проклятия империалистам, их посыльным — врагам народа, призывали к бдительности. Говорил речь и старый кадровый рабочий строительства Скворцов. Он тоже слал проклятия и призывал к бдительности. А вскоре органы ГПУ, по анонимному письму Игната, арестовали зазевавшегося сторожа сгоревших цистерн — потомственного уральца — за «содействие врагам народа». Позже были арестованы заведующий технической конторой и диспетчер. Это уже не входило в планы и расчеты Игната. Он струхнул основательно: чем черт не шутит. А вдруг диспетчер расскажет на допросах о недавнем разговоре с Игнатом о том, что эту стройку он, Скворцов, считает ненужной, что она «у черта на куличках», что только зря народ сюда согнали в эти богом забытые и людьми проклятые края.

Что тогда?

Обошлось...

Спустя некоторое время Скворцов попытался привлечь для своих дел кондуктора, часто совершавшего рейсы с товарными поездами на ближайшую от стройки станцию. Пытался, но получилась осечка. Кондуктор, старый железнодорожник, прибывший на стройку вместе с другими специалистами-путейцами по направлению НКПС из Подмосковья, дал Игнату отпор.

Предупредил, что хотя он, Скворцов, является старым кадровым рабочим, но ведет вредные разговоры с ним, за что можно, как выразился он, и тюрьму схлопотать. Игнат спохватился, что сболтнул лишнее и свел разговор на шутку, дескать, хотел проверить его пролетарскую устойчивость. А в один из ближайших рейсов труп несговорчивого железнодорожника обнаружили обходчики на путях — его переехал поезд чуть выше пояса. Видимо, сорвался кондуктор по неосторожности с площадки товарного вагона. Братья Иворовские чисто сработали, но, конечно, не за малое вознаграждение.

Итак, Дупель действовал, но хозяева были им не очень довольны, все торопили его, требовали более ощутимых ударов по стройке.

К осени на объект стали прибывать по вербовке большие группы молодежи, закончившей школы ФЗО в разных концах страны. Будущему уральскому предприятию требовались кадры. Скворцову становилось все труднее и труднее выполнять задания своих заграничных хозяев. Молодежь день и ночь, почти без отдыха, трудилась под дождем и снегом. В цехах, случалось, сменялись и спали, но не ныли, не хныкали.

Смотрел Игнат, удивлялся: они работали, как черти, и висевший над их головами большой лист фанеры с коротким призывом «Даешь социализм!» был для них убедительнее самых убедительных Игнатовых посулов. Нет, не нашел он путей к сердцам и умам молодых строителей.

Были среди прибывших и люди зрелого возраста. Скворцов приметил мужчину, чуть моложе его годами, по говору — казак с Дона или Кубани. Это был, как позже выяснил Игнат, бежавший из ссылки, .