Битая ставка

За это время Тальнову пришлось повторить еще два раза уже сказанное о себе на предыдущих допросах о том, как в тридцатых годах еле-еле унес ноги с Урала, как пробился в Крым, где был мобилизован в армию. Как лихо прикончил лейтенанта, с которым преднамеренно отстал от остальных красноармейцев, находясь в разведке. А затем всю ночь полз через гипс же минное поле, рискуя подорваться на нем. Оказался вблизи немецких окопов и позвал находившихся там солдат, подняв руки над головой.

Все это с присущей абверу педантичностью фиксировалось следователем Остером и давалось Тальнову для подписи — каждый лист в отдельности.

Отвечая на вопросы следователя и присматриваясь к нему, Тальнов с завистью думал: «Вот же повезло человеку! Видно, русский, а сумел стать офицером! Сидит себе в тепле, далеко от передовой, сытый, одетый, довольный, да и деньжата небось водятся. Чем же он так угодил им? Как выслужился? А может, какой барон или князь? Их ведь тогда, в двадцатом, под Новороссийском краснюки стадами гнали к морю. Многим и уплыть удалось; мне, к примеру, не очень повезло — места к-a пароходе не досталось. ..»

Как-то после допросов Тальнов спросил Остера:

— Вы, господин, русский?

Следователь медленно поднял голову, холодно посмотрел на Тальнова и резко, будто чеканил из жести каждое слово, ответил:

— Тут вопросы задаем мы! Много будешь знать — повредит.

Обескураженный Тальнов вышел во двор, досадуя на себя за оплошность и излишнее любопытство, которое тут не шибко поощряется. Часовой неотступно следовал за ним.

2. Грозы над Кубанью

Тени из прошлого

Прошло еще несколько дней в томительном ожидании. Тальнов начал уже терять надежду на скорое решение своей судьбы, когда его вызвали к Вильке.

Встретил он Тальнова приветливо — встал из-за стола, подошел и даже за руку поздоровался.

— Зетцен зи зих, господин подъесаул, садитесь.— Тальнов стоял.— Очень хорошо! Вы все говориль зер рихтиг, не видумывайт.— С этими словами Вильке подвел его к столу, усадил в кресло и предложил сигарету.

Вошел следователь Остер, и разговор пошел более оживленно. Вильке не нужно было мучительно подбирать русские слова.

Курите, курите, господин подъесаул.

Я не ошибаюсь? Вы ведь имели в казачьем войске офицерское звание?

— Да, я в чине подъесаула служил в Донском казачьем корпусе генерала Богаевского.

— До войны вы сотрудничали с нами, на Урале. Вы помните своего шефа?

— Ну, слава богу, — вздохнул облегченно Тальнов.— Наконец-то выяснили. Нашли концы. Долгонько же вы меня мурыжили.

— Да, помню, господин офицер, как не помнить.— он смотрел на Вильке и ворошил в памяти другое: где он видел этого человека?

— Назовите его!

Но Тальков молчал.