Битва желаний

 — Пожалуйста, не оставляй!

Когда через тридцать минут ее обнаружил садовник, она уже больше не кричала, а только истерически всхлипывала, не спуская глаз с собак.

— Выходи отсюда? — скомандовал садовник сердито, открывая ворота. — Что такое? Ты почему дразнишь собак? — Он резко схватил ее за руку и практически выволок из загона.

Когда он запер ворота, Лорен пришла в себя. К ней вернулся голос, а из глаз сами собой брызнули слезы.

— Они хотели перегрызть мне горло, — прошептала она тихо.

Садовник взглянул в ее наполненные ужасом глаза, и его голос смягчился:

— Они бы не тронули тебя.

Всю оставшуюся часть дня Лорен провалялась на кровати, придумывая, как бы отомстить Картеру. Хотя было очень приятно представлять, как он, например, стоит перед ней на коленях и просит прощения, она понимала, что все ее замыслы практически неосуществимы, Когда ее мать поднялась наверх, чтобы позвать к обеду, Лорен уже смирилась с мыслью, что ей придется проглотить свою обиду и притвориться, что ничего не случилось. Не было никакого смысла рассказывать матери о поведении Картера, потому что Джина Деннер — наполовину американка, наполовину итальянка — испытывала глубокую сентиментальную преданность к своим родным, включая и тех, о ком узнала неделю назад.

— Ты хорошо провела день, дорогая? — спросила мать, когда они спускались по лестнице с колоннами.

— Нормально, — промямлила Лорен, думая о том, как бы ей удержаться и не наброситься на Картера Витворта с кулаками.

Но мама учила, что девочкам нельзя драться.

— Иди вперед, дорогая, — сказала Джина дочери, а сама взяла трубку телефона, который стоял на маленьком столике.

У дверей столовой Лорен остановилась, не решаясь войти. Семья Витвортов уже сидела вокруг обеденного стола под торжественно сияющей люстрой.

— По-моему, я ясно сказала ей спуститься в восемь часов, — говорила мать Картера мужу. — Сейчас две минуты девятого. Если она недостаточно хорошо воспитана и не понимает, что надо являться вовремя» то мы начнем обед без нее.

И она кивнула дворецкому, который в ту же секунду начал разливать суп в изящные фарфоровые тарелки.

— Филип, я терпела все это, сколько могла, — продолжала миссис Витворт, — но я отказываюсь больше выносить этих нахлебников-оборванцев в своем доме.

Она повернулась к пожилой женщине, сидевшей слева от нее.

— Мама, этому надо положить конец. Я надеюсь, что вы уже собрали достаточно данных, чтобы закончить вашу работу.

— Если бы это было так, то мне не нужны были бы здесь эти нищие.