Затмение

Сейчас это невозможно. Потом, когда ты будешь менее хрупкой. Белла, имей терпение.

Я постаралась говорить твердо и невозмутимо:

– В том-то все и дело. Когда я буду менее хрупкой, это будет уже не то! Я стану другой! И кто его знает, кем именно.

– Ты по-прежнему останешься Беллой, – пообещал он.

Я нахмурилась.

– Каким образом?! Ведь я изменюсь настолько, что буду готова убить Чарли или пить кровь Джейкоба и Анжелы?

– Это пройдет. К тому же я сомневаюсь, что ты станешь пить кровь этой собаки. – Эдвард притворно передернулся. – Даже как новорожденная ты будешь более разборчива!

Я пропустила мимо ушей попытку отвлечь меня.

– Но ведь именно это мне всегда будет нужно больше всего, верно? Крови, крови и еще больше крови!

– То, что ты до сих пор жива, доказывает, что это не так, – заметил Эдвард.

– Ага, надо лишь подождать восемьдесят лет! – напомнила я. – Я имею в виду физические желания. Интеллектуально я смогу быть собой… со временем. Но чисто физически я буду хотеть только крови и больше ничего.

Эдвард промолчал.

– Значит, разница все-таки есть, – сделала я вывод, не встречая возражений. – Потому что сейчас физически я больше всего на свете хочу тебя. Ты мне нужен больше еды, воды и воздуха. Разум расставляет приоритеты в несколько ином порядке, но вот тело…

Я изогнулась и поцеловала его в ладонь.

Эдвард глубоко втянул в себя воздух. К моему удивлению, в его вдохе послышалась некоторая нерешительность.

– Белла, я могу нечаянно убить тебя, – прошептал он.

– Сомневаюсь, что ты на такое способен.

Эдвард прищурился и протянул руку за спину. Раздался приглушенный треск, и кровать под нами вздрогнула.

Эдвард показал мне ладонь: на ней лежало что-то темное. Розочка! Одна из тех, что украшали узорчатую металлическую раму кровати. Он сжал пальцы, а потом снова раскрыл и молча показал мне раздавленный кусок черного металла, на котором отпечаталась ладонь – как на пластилине, зажатом в руке ребенка. Металл тут же рассыпался в черный порошок.

Я хмуро посмотрела на Эдварда.

– Я вовсе не это имела в виду. Твоя сила мне и так прекрасно известна. И нечего было мебель ломать.

– Тогда что именно ты имела в виду? – мрачно спросил он и бросил пригоршню железного песка в угол комнаты – послышался шорох, похожий на стук капель дождя.

Эдвард пристально всматривался в мое лицо, пока я старалась подобрать слова.

– Ясное дело, физически ты вполне способен причинить мне боль, если бы захотел… Я, собственно, имела в виду, что ты этого не захочешь… по-моему, ты бы никогда не смог…

Он затряс головой прежде, чем я успела договорить.

– Белла, все не совсем так, как ты себе представляешь.

– «Не совсем»! – передразнила я. – По-моему, ты не больше меня в этом понимаешь.

– Вот именно.