Затмение

Они засмеялись, и Ройс смеялся вместе с ними.

Вдруг он рванул с меня жакет – который сам же мне и подарил. Медные пуговицы посыпались градом и разлетелись по мостовой.

«Роза, покажись-ка!» – Ройс снова засмеялся и сорвал с меня шляпку. Шпильки вырвали мне волосы с корнем, и я вскрикнула от боли. Кажется, парням понравилось – понравилось, как я кричу от боли…

Розали вдруг посмотрела на меня, словно только что вспомнила о моем присутствии. Мое лицо наверняка было таким же белым, как у нее – а то и зеленым.

– Не стану заставлять тебя выслушивать остальное, – тихо сказала она. – Они оставили меня на улице и ушли, все еще смеясь. Подумали, что я умерла. Дразнили Ройса, говорили, что ему придется поискать новую невесту. Он засмеялся. Ответил, что сначала ему придется научиться терпению.

Я лежала на дороге и ждала смерти. Дрожала от холода и удивлялась, что замечаю это – ведь боль заслоняла все. Пошел снег, а я все не умирала. Я молила о смерти: чтобы она пришла и прекратила мои мучения, а смерть все медлила…

Меня нашел Карлайл. Почуял запах крови и решил выяснить в чем дело. Я помню, что немного злилась на его попытки привести меня в чувство. Мне никогда не нравился доктор Каллен, его жена и ее брат – Эдвард тогда притворялся братом Эсми. Я огорчалась, что они все красивее меня, особенно мужчины. Но Каллены нечасто бывали в обществе, поэтому я видела их всего пару раз.

Я подумала, что умерла, когда Карлайл поднял меня с земли и побежал – с такой скоростью, словно мы летели по воздуху. А боль все не уходила…

А потом я оказалась в ярко освещенной, теплой комнате. Сознание плыло, и я была рада, что боль притупляется. Вдруг что-то острое врезалось в тело: в горло, запястья, лодыжки. Я в панике закричала. Подумала, что Карлайл хотел меня помучить. Внутри разгорелся огонь, и я больше ни о чем не могла думать. Умоляла Карлайла убить меня. Когда Эсми и Эдвард пришли домой, их я тоже умоляла убить меня. Карлайл сидел рядом со мной. Держал за руку и извинялся, обещал, что боль пройдет. Он рассказал мне обо всем, и иногда я прислушивалась к его словам. Рассказал, кто он такой на самом деле и в кого превращаюсь я. Его словам я не поверила. Он извинялся каждый раз, когда я кричала.

Эдварду это все не понравилось. Помню, как они обсуждали меня. Иногда я переставала кричать: что толку? Кричи не кричи – легче не становится.

«Карлайл, о чем ты только думал? – говорил Эдвард. – Ведь это же Розали Хейл!»

Розали безупречно изобразила раздраженный голос Эдварда.

– Мне не понравилось, как он произнес мое имя – как-то неприязненно произнес.

«Не мог же я позволить ей умереть, – тихо ответил Карлайл. – Это было бы слишком – слишком ужасно, слишком большая потеря».

«Понимаю», – сказал Эдвард – как мне показалось, с презрением. Я разозлилась.