Больница на Змеиной Горе

Ланс отстегнул от жилета часы, спрятав в карман вместе с цепочкой, свернул сюртук и жилет подкладкой наружу.

Новый-старый сюртук оказался маловат и нещадно жал под мышками.

«Привыкай, господин Мон, – про себя усмехнулся Ланс. – Скромные горожане вроде тебя не шьют одежду у лучших столичных портных».

*** 8 ***

Перрона на станции не оказалось. Ланс спрыгнул с подножки на утоптанную в камень землю, подал руку, помогая спуститься жене. Грейс сняла с поезда Лори. Госпожа Нерина, кряхтя, сползла по ступенькам, одной рукой тяжело опираясь на Ланса, другой поддерживая юбки.

Взвизгнула, когда вагон тронулся, и кубарем скатилась на землю, едва не уронив Ланса.

Странно, до сих пор опытная телохранительница вела себя совсем не так. Он огляделся. Вокзала тоже не было, лишь ярдах в десяти от них стоял деревянный навес, за которым на лугу паслось с десяток коров. Под навесом жевал травинку старик. Вот, значит, для кого предназначалось это представление.

Ланс одернул сюртук. Вчера, увидев его в «обновке», Грейс ахнула: «На кого ты похож!» Не слушая возражений, заставила его раздеться до рубахи, вытащила из саквояжа мешочек, откуда извлекла иголку, нитки и маленькие ножницы.

Ланс попытался возражать: нечего портить глаза в качающемся поезде, но жена осталась непреклонна.

– Одеваться небогато – не означает ходить пугалом, – заявила она, подпарывая подкладку сюртука."

"До сих пор Ланс был уверен, что любимое рукоделие его жены – филигранно выполненные хирургические швы. Так оно и было в какой-то степени: Грейс предпочитала проводить досуг за книгами или с Лори. Но она все еще оставалась дочерью владельцев швейной лавки. Когда сюртук вернулся к Лансу, он перестал трещать на плечах и врезаться в подмышки, а пуговицы – расходиться на груди.

Правда, все равно сидеть идеально не стал, но незачем требовать невозможного.

Ланс снова одернул полы, прежде чем подхватить вещи. Грейс заметила этот жест.

– Как только немного обживемся, куплю недорогую ткань, и пошьем тебе одежду взамен этого безобразия.

– Вовсе незачем, – запротестовал он.

– А чем мне еще заняться? – пожала она плечами. – Лори! Лори, иди сюда!

– Пусть малышка побегает, – вмешалась госпожа Нерина. – Засиделась, бедняжка.

Ланс и сам был готов заскакать то на одной, то на другой ноге вокруг остальных, как дочь.

После суток, проведенных сидя на жесткой скамье поезда, ему казалось, будто зад принял форму лавки, а в спину воткнули кол. Недосып не улучшал ни самочувствия, ни настроения: Лори благополучно проспала ночь, свернувшись на коленях родителей, госпожа Нерина, кажется, могла спать где угодно и как угодно, а вот им с Грейс пришлось несладко. Под глазами у жены залегли тени, двигалась она напряженно и скованно: тоже, видно, отсидела себе все на свете.