Бородатая женщина желает познакомиться

Но Алевтина Романовна, наверное, является другом дома, она должна быть в курсе семейных проблем Ланских. Как бы расспросить ее половчее… Потому что у меня есть к ней многочисленные вопросы. К примеру, Борис Алексеевич сказал мне, что они уезжают отдыхать на Лазурный Берег, а оказывается, они с женой улетели во Францию за наследством. Что за наследство, какая у них там родня?

Вообще-то меня касается это только в том случае, если поможет найти Ивана. Но если я явлюсь к Алевтине и скажу ей все как есть, она меня и слушать не станет и выставит за порог. Это в лучшем случае. А в худшем – передаст в руки милиции. Стало быть, нужно придумать что-то другое, придумать какой-то благовидный предлог для беседы с Алевтиной. И прежде всего оставить дома Бонни, уж его-то Алевтина Романовна очень хорошо знает.

Однако Бонни так не считал. Он дал увести себя домой, но в квартире вдруг закапризничал, бродил по комнатам, повесив голову, тяжко вздыхал и даже слегка подскуливал. Все вещи в доме напоминали ему о погибшем хозяине, а ведь пес только сегодня узнал, что хозяева погибли, и он фактически осиротел. Мне было безумно его жалко, но все же необходимо проявить строгость.

Я решила провести воспитательную беседу.

– Бонни, – сказала я самым серьезным голосом, садясь на диван, – мне нужно уйти. Это очень важно, я должна разузнать, куда увезли Ивана и чего от него хотят.

Дог слушал не слишком внимательно, он немедленно залез на диван и теперь пытался пристроиться там, притиснув меня в угол. Пришлось вжаться в подлокотник, так и то его огромная голова уместилась только у меня на коленях.

– Ну хорошо, хорошо, – я почесала его за ушами, – потом я обязательно возьму тебя с собой, ты такой сильный и ловкий, без тебя в деле спасения Ивана мне не обойтись…"

"Пес блаженно зажмурился, выпустил мне на джинсы изрядную порцию слюны и засопел ровно, собираясь, надо полагать, соснуть у меня на коленях минуточек шестьсот. Вот придумал! Как маленький, на ручки просится. Да я и десяти минут не выдержу такой тяжести – ноги отвалятся! И вообще, у меня нет времени!

– Бонни, – я ущипнула его за щеку, – не спи, замерзнешь.

Бонни недовольно приоткрыл один глаз.

– Ты же не хочешь, чтобы Иван погиб, – я решила пойти на откровенную провокацию, – ведь он все же брат твоего хозяина… по-моему, он тебе понравился…

Пес нехотя отвернул огромную голову, так что я смогла выбраться из-под него без особых потерь. Ну, подумаешь, джинсы испачканы слюной, нога онемела, и я вся пропахла псиной – всего и делов-то!

Я собралась быстро, пока Бонни не передумал, он лежал на диване, отвернувшись к стене, и обижался на мое двуличие и вероломство. Ему и так плохо, а я, вместо того, чтобы окружить несчастную собаку вниманием и заботой, бросаю ее на произвол судьбы.