Беременна от бывшего мужа

С трудом владея собственным голосом, я торопливо и сбивчиво повторил:

— Миш! Миша, ты слышишь?! Я теперь папа! Папа, понимаешь?!

— Господи… — наконец выдохнул брат. — Как? Когда? Я же вот только на днях видел Ксюшу….

— Вчера, — ответил, буквально захлебывалось эмоциями. — Преждевременные роды.

— Ох ты ж бл*ха-муха! — не сдержался брат. — И как вы там? Ребенок в порядке?

— Да, слава Богу, — улыбнулся я. — Врачи говорят, что он, на удивление, настоящий богатырь!

— Мы можем приехать и поздравить?

— Думаю, да. Я наберу тебе позже и скажу, когда лучше.

Закончив разговор, я вернулся в палату. Ксю, еще недавно мирно дремавшая, теперь сидела на постели и при виде меня, кажется, выдохнула с облегчением.

— Я думала, ты уехал, — сказала она.

Я с улыбкой покачал головой.

— Не хочу с вами разлучаться.

Словно почувствовав, что я упомянул о нем, сын требовательно заголосил. Рассмеявшись, я склонился к нему и, взяв на руки, передал Ксю.

— Думается мне, Фролов-младший соскучился по мамочке.

Я смотрел, как Ксю прикладывает ребенка к груди таким естественным жестом, словно всегда умела обращаться с детьми. В то время как я, каждый раз беря сына на руки, боялся сделать что-то не так.

— Я тут подумал, — проговорил задумчиво. — Что нам все же нужно дать ему имя.

— И что надумал? — спросила жена, поднимая на меня свои невообразимые, огромные глаза.

— Может быть, Артур? — предложил я, ощущая, что буквально растворяюсь в этом взгляде.

— Как короля? — улыбнулась Ксю.

— Как короля, — кивнул я. — Разве может быть теперь кто-то главнее для нас?

Мы оба рассмеялись и я снова почувствовал себя безгранично, нереально счастливым.

Ребенок в доме — это всегда счастье. Во всяком случае, на красивых, идиллических картинках семейной жизни, годящихся разве что для иллюстрации сказок.

В реальности же это постоянные волнения, крики, обкаканные подгузники и бессонные ночи.

Нет, я не жаловался на эту жизнь. Я не променял бы ее ни какую другую."

"Но в такие моменты, как тот, что наступил спустя некоторое время после выписки из роддома, я просто не знал, что делать. И это было самым страшным — непонимание, что творится с твоим ребенком.

Артур захныкал посреди ночи. Опасаясь, что сын разбудит Ксю, которая в кои-то веки спокойно уснула, я подхватил ребенка на руки и вынес в соседнюю комнату. Подумал, что, наверно, ему нужно просто сменить памперс.

Но дело оказалось вовсе не в этом. С нарастающим ужасом я смотрел, как Артур постепенно краснеет, а его плач нарастает, как снежная лавина, становясь все громче.

Должно быть, мне следовало разбудить Ксю, но рука не поднималась это сделать. Поэтому я не нашел ничего лучше, чем позвонить брату.