Босиком по осколкам (СИ)

— Не знаю, я не смотрела видео с изменщиком, — пожала плечами как можно равнодушнее.

Я знала, что запись была сделана задолго до нашей встречи, но это было выше моих сил даже через экран наблюдать за его близостью с другой.

— Не смотрела? — с какой-то мукой на лице снова задал вопрос, казалось, в пустоту Кирилл, а после опустил голову. — Ясно. Я пойду.

И развернулся, направляясь к своему байку. Я ожидала совсем другой реакции, но сейчас, глядя на его сгорбленную спину, мне показалось, что он испытывает адские муки, виной которой косвенно послужила я сама.

Время словно замедлилось, но всё, что я делала, это смотрела ему вслед. Порыв кинуться следом я безжалостно подавила, продолжая вариться в собственных воспоминаниях. Два случая наслоились друг на друга, вызывая головную боль.

И отчего меня не покидало чувство, что сейчас я разрушила то, что могла восстановить?

Глава 29

Кирилл

Двое суток спустя

Набережная сегодня казалась мне мрачной, но восприятие было лишь отражением моей внутренней агонии.

— Кирилл Соловьев? — незнакомый голос какого-то мужика.

— Да, — мрачно ответил, развернулся и увидел двух амбалов.

— Пакуем, — скривил губы второй и вдруг резким броском ударил меня кулаком в лицо, а затем в грудак."

"От неожиданности сложился пополам, в это время меня подхватили с двух сторон и затолкали в черный внедорожник. Прокашлялся и глянул на сидевшего внутри мужика в сером явно дорогом костюме.

— Так вот ты какой, Кирилл, — усмехнулся он и окатил меня презрительным взглядом с головы до ног.

Нечто неуловимо знакомое в чертах его лица заставило меня замереть.

— Мы похожи с ней, правда? — вздернул бровь и сказал холодным тоном.

— Я заметил, — сморщился, чувствуя, как болит грудная клетка.

Явно останется синяк, но проявлять слабость и тереть место боли не стал. Отчего-то не хотелось перед отцом Аиды выглядеть слабаком.

— Я свою дочь люблю, — начал он говорить, когда не дождался от меня никакой реакции. — Так что пока прошу по-хорошему. К Аиде приближаться не смей.

— Мы как-то сами разберемся, без сопливых, — хмыкнул, чувствуя разливающуюся внутри горечь.

Не то чтобы я думал, что так уж ей нужен после всего произошедшего, но пасовать перед мужиком не собирался.

— Не понимаешь, — поджал губы ее отец, выдохнул. — Сколько ты хочешь? Сто тысяч, двести?

Глянул на него исподлобья, качая головой.

— Вы серьезно? От каждого ухажера дочки избавляетесь так? И что, неужели берут? Сто тысяч рублей, даже стыдно произносить.

Речь произнес с бравадой, а у самого по венам растеклась мука. Сама мысль о других парнях, вьющихся вокруг Аиды, выбивала из колеи, раздражала, действуя на нервы.

— А кто говорит о рублях? — сразу же последовал ответ.

Заткнулся.