Босиком по осколкам (СИ)

— Любишь? — невероятно осторожно повторил за мной Кирилл.

Замерла после этого вопроса. Первой отвечать была не готова больше. Этот вопрос причинял мне боль, возвращая в воспоминания.

— Любишь? — снова спросил он и погладил меня по щеке, по которой вдруг скатилась слеза.

— Люблю, — приподняла ресницы и посмотрела ему в глаза.

Но вместо туч, которые были в прошлый раз, сейчас в них горели звезды."

"— И я люблю, — прошептал, а затем наклонился и поцеловал меня в губы.

Мы растворялись друг в друге, отдаваясь на волю чувств и эмоций. Он возносил меня на небеса, а в моем животе снова порхали бабочки.

Любишь?… Любишь…

Эпилог

Кирилл

Полгода спустя

Анатолий Самойлов сидел напротив и сверлил меня тяжелым темным взглядом.

— По-хорошему ты, видимо, не понимаешь, — процедил сквозь зубы мужчина.

— Я люблю вашу дочь и никогда ее не обижу, — не собирался уступать свою девочку.

— Уже обидел, — оскалился отец Аиды, сидя напротив меня по ту сторону стола.

— Моя вина, не спорю, — согласно кивнул, хотя всё внутри у меня противилось этому. — Но мы разобрались сами.

Воцарилась тишина. Только битва наших взглядов. А после мужчина тяжело выдохнул, словно смиряясь с чем-то.

— Я не буду мешать собственной дочери наступать на грабли, но знай, что я всегда за тобой слежу, — произнес угрозу.

Но я не впечатлился. Был благодарен ему, что кроме меня, у Аиды есть еще один защитник. В этот момент хлопнула входная дверь.

— Толя, хватит парня мордовать, иди давай, жарь шашлыки, мы с Аидой уже устали ходить по саду, — раздался голос ее мамы, Дианы.

— Поговорить по-мужски не даете, — закатил глаза вдруг и усмехнулся Анатолий, сверкнул на меня глазами и пошел к выходу. — Не рассиживайся, идем, будешь помогать.

Я поднялся следом с радостью, чувствуя себя частью семьи.

— Как ты? Не сильно папа напирал? — пробормотала моя девочка, прислоняясь ко мне, когда ее родители вышли на улицу.

— Всё хорошо, — улыбнулся и вдохнул аромат ее волос. — Считай, официальное знакомство прошло на ура.

— Вот и славно, — погладила меня по плечу, встала на носочки, вытягивая губы, и я не смог удержаться, утянул ее в глубокий поцелуй.

— Ну всё, всё, увидят же, — еле как отстранился, чмокнул Аиду в лоб.

— Какой вы правильный, господин Соловьев, — закатила она глаза и куснула меня за подбородок.

— Какая вы хулиганка, госпожа Соловьева, — щелкнул ее по носу.

— Самойлова, вообще-то, — цокнула недовольно, хитро при этом поблескивая глазами. — У кого-то уже оговорочка по Фрейду.

— Да? — деланно удивился и направился к двери. — Перепутал, бывает. В моем возрасте простительно.

— Чего-чего? — следом долетел до меня ее возмущенный голос. — Ты еще молодой, чего тут выдумываешь.