Босс, хочу от тебя ребёнка!

Видна его грудь, пресс, тёмные боксеры. А на бедре босса лежали кружевные женские трусики.

— Посмотрела? Признайся, что разглядываешь меня и пускаешь слюни? — послышался из динамика голос босса.

— Нет, я не капаю слюнями на экран смартфона.

— И скажу сразу, что это твои трусики. Я взял их с твоей полки.

— Я, конечно, оставила тебе ключ от квартиры. Но для того, чтобы ты приглядывал за Багетом, а не рылся на моих полках. Это во-первых. Во-вторых, можешь рассказать эту сказочку кому-нибудь другому. Таких трусиков у меня нет и никогда не было.

— Теперь есть. Я сегодня их купил и положил на твою полочку. Нежно-розовые, шелковистые… А какая прозрачная сеточка сзади… Фантастика!..

Я рассмеялась.

— С тобой всё ясно. Ты фанат розового? Я знаю, что я тебе подарю.

— Вид своей круглой попки в этих трусиках?

— Не совсем. Я подарю тебе Pinkie Pie.

Босс замолчал, недоумевая.

— А что это?..

Я опять рассмеялась, словив себя на мысли, что слишком часто смеюсь от радости, разговаривая с боссом.

— Сразу видно, что ты не возишься с детишками, Ник. И явно не готов становиться папочкой. Pinkie Pie — это розовая пони из мультфильма.

— А ты откуда это знаешь?

— У моей подруги сын и дочка, дочке пять лет. Я иногда сижу с ними.

— Любишь детишек?

— Очень.

Босс замолчал:

— Уверен, что из тебя получится хорошая мамочка. Сладких снов, непослушная заинька.

— Сладких снов, развратный сказочник, — попрощалась я, сбросив вызов."

"Но сразу уснуть не получилось. В голове крутилось столько разных мыслей. И по комнате струился аромат цветущей вишни, сладковатый. Такой густой и насыщенный, что казалось можно облизнуть губы и почувствовать его на вкус. Но на губах играла улыбка, и она была не менее сладкой…

Глава 24. Евгения

Скучать дома у мамы не приходилось. Потому что хоть мамин ухажёр и смотрел за хозяйством, но в частном доме работы всегда хватало. Особенно сейчас, когда мама уже не первый день ходила с больной ногой. Так что я не сидела сложа руки. Но постоянно витала в облаках, думая, как ни странно, о Никите. Мне приходилось одёргивать себя и заставлять не думать о нём. Особенно трудно приходилось не вести с ним мысленный спор диалог, представляя, как иронично ответил бы он на мои слова о чём-нибудь…

Наверное, это было ненормально? Или нормально. Такое, вообще, бывает, что человек, которого ты видел очень часто и от которого у тебя сводило челюсти, как от недозрелой черёмухи, вдруг начал тебе нравиться.

И ты ищешь, ищешь у него вопиющие недостатки, ужасающие пороки… Ищешь и не находишь. Даже то, что раньше бесило до ужаса вдруг начало казаться пикантной особенностью. Боже, Женечка, остановись!.. Так и до влюблённости можно докатиться!.. И стану я одной из тех мышей, которые плакали, кололись, но продолжали грызть кактус.