Босс моего бывшего

И без того маленькая комната, она будто бы сжимается, заполняется мощной мужской энергетикой. В прошлый визит Поклонского у меня не было возможности так хорошо рассмотреть его в стенах своей квартиры, полюбоваться и помечтать. Тогда было важнее отбиться от слетевшего с катушек Лёни.

Я иногда спрашиваю себя: когда Дима так много места занял в моих мыслях? В какой момент перешёл из разряда настойчивого ненужного поклонника в статус нужного мужчины? Наверное, именно в тот вечер им и стал, вернувшись в квартиру и выгнав Лёню. Тогда я почувствовала что-то, и засыпать, держась за его руку, казалось необходимым.

Я кутаюсь в кофту, смотрю на Диму, а тот с меня не сводит глаз. Во взгляде тоска – ни разу не видела Поклонского таким задумчивым и растерянным. Из него будто бы весь воздух выкачали.

– Сейчас здесь уютнее, – усмехается Дима и опирается плечом на косяк.

– Без опрокинутых стульев намного, – улыбаюсь, но от воспоминаний о том дне ползёт холодок вниз по позвоночнику. – Почему там стоишь? Проходи.

– Ну, раз ты приглашаешь, – во взгляде насмешка, но не злая, лукавая.

– Конечно. Ты же чай хотел? И таблетку… а ещё бинты нужны, у тебя рука разбита! Я сейчас, а ты проходи.

Я суечусь вокруг шкафчиков, ищу аптечку, но не нахожу. Тяжёлые шаги за спиной заставляют вздрогнуть, но не от страха, а от невыносимого напряжения, которое испытываю всякий раз, стоит Диме оказаться рядом. Талию обжигает огнём – жёсткие ладони Поклонского неспешно гладят бока, рождают тысячи крошечных мурашек, лишают остатков самообладания. Закрываю глаза, не в силах бороться с вихрем эмоций, и сердце трепещет в груди.

Дима упирается подбородком в мой затылок, притягивает ближе, и я чувствую спиной его сердцебиение.

– Я протёр руки антисептиком, не нужно никаких бинтов.

– Но всё равно, там же раны…

– Это всего лишь дерево, а не чьи-то зубы, – смеётся, и что-то бесконечно горькое чудится в этом звуке. – Экологически чистый противник.

– Ну тебя, – толкаюсь спиной, Дима шипит и смеётся.

– Осторожнее, Варя, иначе мы так и не поговорим.

– А мы должны поговорить?

– Обязаны, – целует меня в основание шеи, останавливается на судорожно бьющейся жилке, нежно прикусывает. Все мысли улетучиваются из головы. Хочется лишь его прикосновений, и вдруг ставшая сверхчувствительной кожа отзывается на каждое прикосновение.

Дима своими губами высекает из меня искры. Как опытный музыкант, он играет на моём теле древний мотив, и я не в силах этому сопротивляться. Странное притяжение, с которым невозможно бороться. Да и не хочется.