Босс моего бывшего

Осматриваюсь, но в отличие от нас с Лёней, кафе измениться не успело: всё тот же монохром в интерьере, гравюры на стенах, редкие посетители за столиками, мягкий свет и улыбчивые лица персонала.

Мы раньше так часто здесь бывали, что нас с Бариновым встречают, как родных.

– Прошу, – в голосе Лёни улыбка, и я делаю шаг вперёд, зная, что внутри Артур и Иван. Они пристроились, массивные и умеющие оставаться в тени, за самым дальним столиком. Нарочито увлечены беседой, ни на кого не смотрят, но я знаю, что это обманка – такая же, как фальшивый карман на моём платье.

От их присутствия мне спокойнее. Хотя, уверена, они уже строчат Поклонскому отчёты с точными координатами моего перемещения. И пусть. Отчего-то мысль о возможной ревности Димы отдаётся внутри странным удовольствием.

Лёня кивает в сторону того самого столика, за которым когда-то сделал мне предложение. Это было так давно и вроде бы недавно. Странная штука – время.

– Здесь сядем, – игнорирую его предложение и занимаю место у барной стойки.

Лёня мнётся, не зная, как реагировать. Ошарашен, потому что раньше в наших отношениях всегда вёл он, а теперь эра его господства кончилась.

– Ну? Чего стоишь? Присаживайся.

Бармен – его зовут Ярик – улыбается мне, как старой знакомой и протягивает барную карту, но я не хочу коктейлей. Лишь прошу сварить мне фирменный кофе, и Ярик, кивнув, переводит взгляд на Лёню, а тот просит коньяк.

– Не рановато для спиртного? А впрочем, не моё дело.

– А жаль, – морщится и, взгромоздясь на стул, складывает руки на полированной поверхности, до того чистой, что в ней можно увидеть собственное отражение.

Отрицательно качаю головой и барабаню пальцами по стойке. Натуральное дерево ощущается тёплым и живым, и я слегка глажу его ладонью.

– Варя, я… – Лёня запускает руку в волосы, ерошит и без того растрёпанные волосы. Зарос, машинально отмечаю. Тёмные волосы вьются на концах, и первая очень ранняя седина серебристыми искорками переливается в искусственном свете многочисленных светильников.

Ярик ставит перед Лёней стакан и возвращается к кофеварке, колдуя над фирменным напитком для меня. Пауза затягивается, Баринов пытается подобрать слова, а я исследую взглядом его лицо.

Первые морщинки в уголках глаз лучиками стремятся к вискам. Бледность кожи, краснота воспалённых век. Густые ресницы загибаются на кончиках, на белках едва заметные следы лопнувших сосудов. Кадык дёргается над воротом рубашки, а пара верхних пуговиц небрежно расстёгнута, открывая абсолютно безволосую грудь.