Босс моего бывшего

Шмыгаю носом, и больно режусь осколком. Нет, я не буду плакать, разве что чуть-чуть. Облизываю палец, а на языке привкус металла. Нахожу в аптечке пластырь, заклеиваю порез, и вдруг думается, что за изобретение пластыря на всю душу кому-то дадут Нобелевскую премию.

Чем бы так обклеить себя изнутри, чтобы больше не страдать?

Воспоминания о вчерашнем дне наваливаются лавиной. За многое мне стыдно, а что-то даже радует.

Поклонский спас меня, проносится мысль в голове. Он явился в мою квартиру, как рыцарь в сияющих доспехах, и если бы не он… кстати, как он внутрь попал?

Я беру к двери, ощупываю новый замок, дёргаю за ручку, но заперто.

Неугомонные мысли скачут, сталкиваются, разбегаются в стороны. Убрав наконец беспорядок, я по грудь высовываюсь в окно, наслаждаюсь тёплым утренним ветерком, что щекочет щёки, остужает разогретый лоб.

И стояла бы так до бесконечности, но есть одно важное дело, с которым никто, кроме меня, не разберётся. Сколько бы ни оттягивала неизбежное, оно само по себе не рассосётся.

Надо звонить родственникам, сообщать “радостную” весть: они могут никуда не ехать, сдавать билеты и не беспокоиться о подарках.

Только от одной мысли, что придётся каждому позвонить и сообщить об отмене мероприятия, готова разрыдаться. И если родители меня поймут и ничего лишнего не спросят – они у меня замечательные, – то пара тётушек будет не прочь узнать всё в деталях. Ладно, гордый варяг не сдался и я не буду.

Но мама, как самая мудрая женщина в мире, берёт на себя роль дурного вестника.

– Уж я найду слова для собственных сестёр, – уверяет она меня, изо всех сил стараясь не выказывать своей тревоги.

Если мне с чем и повезло в жизни, так это с родителями. Они не были ни самыми богатыми или самыми образованными людьми. Обычные они у меня, простые и приземлённые. Но, боже ты мой, сколько любви они нам с сестрой подарили, сколько радости дали в мелочах, наполнили хорошими воспоминаниями под завязку. До смерти хватит.

– Варя, может быть, домой приедешь? – закидывает удочку мама, а на заднем фоне о чём-то бубнит сестра. – Тут Марьяна трубку вырывает, поговори с этой неугомонной, а то никакого терпения у меня на неё нет!

Мама смеётся, и вскоре в трубке тарахтит пулемётной очередью сестра.

– Так, я ничего не понимаю, но буквально требую, чтобы ты приехала. Или давай я к тебе, а?

Она шикает в сторону, что-то бурно доказывает маме. Доносится звук шагов, скрип двери, хлопок и наконец Марьяна вспоминает обо мне.

– Та что? Если не хочешь, чтобы над тобой кудахтали все родственники по очереди, то не приезжай, – советует сестра, а я смеюсь искренне впервые за сутки. – Нет, я серьёзно.