Босс моего бывшего

Мне с тобой очень повезло.

Мара шутливо выпячивает грудь, по голове себя гладит, но вдруг снова мрачнеет:

– Но, слушай! Может быть, домой вернёшься? Мама будет рада. Отец столько рыбы наловил за лето, её девать некуда. Лишний едок пригодится, – улыбается сестра и подаёт мне полотенце. – Посидишь в отчем доме, приведёшь в порядок нервы и с новыми силами в бой.

– Нет, Мара, никуда я не поеду даже ради карасей. Потому что вернуться в свою девичью комнату будет значить, что я капитулировала и Лёня победил. Понимаешь? Там каждая собака знает, что я замуж собралась, а тут я вернусь вся такая незамужняя… ты представляешь, что начнётся? Нет уж, ни за что.

Я ухожу в ванную, умываюсь, принимаю душ. Мара вытаскивает к выходу рюкзак с нехитрыми пожитками, готовится к отлёту, проверяет документы, деньги прячет.

– Я проведу тебя, – заявляю, но сестра непреклонна.

– Я не маленькая, всё будет отлично, – уверяет и грозит пальцем: – А ну, не спорь! Я с ума сойду от беспокойства во время полёта. Вдруг за тобой опять кто-то поедет?

– Да где столько командиров на мою голову взялось? – возмущаюсь, а сестра заливается хохотом.

"Мы снова пьём чай, не в силах наговориться. До самолёта ещё четыре часа, спать ложиться незачем, потому убиваем время девчачьими развлечениями: сплетнями, громким смехом, шутками про попы-орехи и прочими глупостями. Так легче представить, что в жизни совсем ничего плохого не происходит.

Когда за окном брезжит рассвет, Мара вызывает такси.

– Я хотя бы до машины тебя проведу, – настаиваю, и сестре ничего не остаётся, как согласиться.

В августе ночи заметно холоднее, а рассветы влажные. Я кутаюсь в просторную кофту, завязываю волосы в небрежный пучок и выхожу вслед за Марой из квартиры. На улице дышится легко, такси задерживается, и сестра радуется, что вызвала загодя.

– Хорошо, что я пунктуальная, – улыбается, достаёт из кармашка рюкзака бутылку с лимонной водой, отвинчивает крышку, да так и зависает в воздухе.

– Это точно не моё такси. Ко мне должен был фолькс приехать, оранжевый, а не Майбах.

– Кажется, я знаю, чей это Майбах.

Смотрю на машину Димы – а это именно она – и сильнее кутаюсь в кофту, хотя сейчас мне очень жарко. Кровь приливает к лицу, я цепляюсь взглядом за корпус автомобиля, а робкие первые лучи подкрашивают его во все оттенки розового. Красиво… и Дима красивый, хотя не похоже, что он вообще спал этой ночью.

А ещё у него щетина… мы не виделись преступно долго, и каждый день был похож на пытку.