Босс моего мужа

– Я была неправа, – бормочу, – с маслом массаж мне нравится больше.

Массажист принимает мое мнение молча – конечно, он и так это знал, ему не нужно мое одобрение.

Наслаждаюсь, расслабляюсь в этих умелых руках, умираю, рождаюсь заново. И продолжаю кусать губы, чтобы снова не выдать себя.

– Боже, – выдыхаю, когда его пальцы снова начинают медленно скользить вдоль моего позвоночника. – Кажется, я без малейших угрызений совести готова изменить своей массажисте.

И вздрагиваю от неожиданности, когда руки массажиста, откинув преграду в виде простыни, скользят ниже, сжимают мои ягодицы, раздвигая их пальцами, а надо мной раздается спокойный голос Тимура:

– Если пока только ей, думаю, нужно добавить масла еще.

Глава 31. Анита, настоящее

Мое тело становится тяжелым, неповоротливым, приятное тепло исчезает, и я чувствую холод… дикий холод, только его.

Сжимаю зубы, чтобы они не стучали – противный звук слабости.

Лежать… нужно просто лежать… так куда безопасней. Зажмуриваюсь, чувствуя на себе пальцы Тимура: ничего не изменилось, они так же осторожны, как и минуту назад. Но сейчас их прикосновения воспринимаются как точечные удары.

Следуют один за другим.

По крупицам разбивая мое самообладание."

"Прежде чем осознаю, что именно делаю, резко приподнимаюсь и натягиваю на себя простыню, завязываю ее на груди в тугой узел. Сгибаю ноги, чтобы соскочить со стола, и понимаю, что некуда: напротив Тимур.

Тяжелый взгляд дымчатых глаз скрещивается с моим.

Тимур настолько близко, что я вижу, как мое дыхание наталкивается на его рубашку и проникает сквозь ткань.

– Хорошо, – говорит он, – значит, больше масла не нужно.

Подняв руку, он обхватывает мою шею, сжимает ее пальцами, заставляя потянуться к нему. Теперь я прикасаюсь к нему не только дыханием.

Он приподнимает мой подбородок, чтобы видеть мои глаза, и возвращается к шее, прохаживается по ключицам. Его ладонь влажная и пахнет ароматическим маслом, но не перебивает его собственного запаха, я улавливаю его даже несмотря на эту обманку-преграду. Еще с той ночи, когда он вошел в мою комнату после дождя, так для меня пахнет осень.

Его ладонь поднимается к скулам, вновь прикасается к подбородку и опускается к шее. Подушечка большого пальца застывает на ложбинке между ключицами и начинает поглаживать, разгоняя мой пульс до максимума.

Температура моего тела подскакивает настолько, что, когда узел ткани слабеет, я не отшатываюсь, не пытаюсь закрыться. Всего лишь делаю жадный вдох. И еще один, когда ладонь Тимура спускается вниз, заставляя опуститься и простыню.

Его взгляд не отпускает меня, не дает возможности спрятаться за ресницами. Обнажает еще больше – глубиной и темнотой, которые я там вижу.