Брачные узы

Единственное, на что его хватило, это выдавить из себя одно слово:

– Поторопись.

Мэдди одарила его многообещающей улыбкой.

Затем она приподняла одну грудь и, дразня его, провела по его небритой щеке. Логан повернул голову и поймал губами сосок. И тут же почувствовал шевеление внизу.

Он с наслаждением вдыхал ее лавандовый запах, но еще больше, чем ее запах, привкус и нежная текстура ее кожи, Логану нравились те звуки, что она издавала, когда он втягивал в рот ее сосок. Эти вскрики, вздохи и томные эротичные постанывания.

– Это я, – задыхаясь, сказала Мэдди, – должна тебя ублажать.

– Все так и есть, детка. Так и есть.

Наконец, Логан ее отпустил, и Мэдди распрямилась, отодвинувшись от него. Глаза ее заволокла чувственная дымка, щеки порозовели.

Она была хороша как никогда. И она была его женщиной. И в том и в другом Логан видел свою заслугу.

– Не шевелись, – приказала ему Мэдди и, приподняв юбки, приспустила одеяло.

Логан закрыл глаза в предвкушении.

Но предвкушал он напрасно. Пауза затянулась, и Логан решил посмотреть, в чем проблема."

"Как оказалось, проблемы не было как таковой. Она с восхищением художника, нашедшего объект, достойный превращения в произведение искусства, взирала на его детородный орган. С тем же выражением лица она – Логан своими глазами это видел – смотрела на клешню краба или на крыло бабочки.

Мэдди нежно провела пальцами по его бедру.

– Можно я как-нибудь тебя нарисую?

– Ты можешь делать со мной все, что твоей душе угодно. Но только выбери для этого другое время. – Голос его дрожал. – Детка, я умираю.

Мэдди с видимым сожалением закусила губу.

– Обидно, – сказала она и, наконец, прикоснулась к нему. Палец ее неспешно чертил круги вокруг его головки.

Логан выругался и приподнял бедра.

– Не делай этого, – строго отчитала его Мэдди.

– Тогда ты меня не дразни, – прорычал он в ответ.

Мэдди сжалилась над ним и крепко ухватила его всей ладонью. При первом же ее движении в голове его словно вспыхнул ослепительный белый свет, и мозг отключился. Логан лежал, уставившись в потолок с одним-единственным желанием, чтобы она повторяла это еще и еще, быстрее, жестче.

Логан зажмурился, целиком сосредоточившись на ощущениях там, внизу. С каждым движением она приближала его к развязке.

А затем… Ощущения изменились. Головку обдало приятной прохладой, словно ветерок повеял, а потом… Неужели? Она касалась его языком, эта хитрая бестия. И так, словно знала, как сделать так, чтобы ему было очень, очень-очень приятно. И все же ему чего-то не хватало.

Логан продержался, пожалуй, целую минуту, но больше терпеть он не мог. Дрожащей рукой он погладил ее по волосам:

– Возьми меня в рот.

Он знал, что рискует. Он мог напугать ее своей просьбой. Он мог возмутить ее своей просьбой.