Брачные узы

Очки сильно изменили его к лучшему.

По крайней мере, в глазах Мэдди.

Не умаляя его мужественности, очки, пусть только внешне, добавили ему интеллекта. А сила и ум – роковое сочетание для мужчины. Очень зажигательная смесь.

Мэдди пришло на ум сравнение со львом, который, даже одетый во фрак и щеголяющий безупречными манерами, остается львом – опасным и кровожадным хищником.

Бойцы капитана Маккензи уже теряли терпение.

– В чем дело, капитан?

– Передай письмо сюда, я прочту.

– Я не буду против, если ваши стихи прочтет кто-нибудь из ваших друзей, – сказала Мэдди.

Логан злобно посмотрел на нее из-под очков.

От этого взгляда волоски на всем ее теле встали дыбом.

Наконец, Логан прочистил горло.

– Моя дорогая Мэдлин, – без всякого выражения прочел он, – ночи здесь долгие и холодные, но мысли о вас согревают меня.

Солдаты одобрительно забарабанили по столу.

– Я часто думаю о вашем чарующем лице, об этих темных глазах и о вашей нежной, сливочного цвета коже. – На лбу у капитана от напряжения стала скапливаться испарина.

Рабби присвистнул.

– Вот уж, капитан, удивил так удивил.

– Молодец, капитан, – поддержал товарища Каллум.

Логан, судя по всему, не чаял добраться до конца послания как можно скорее.

– Когда война закончится, я обниму вас крепко-крепко и больше никогда не отпущу. А пока… Пока, любовь моя, я посылаю вам этот стих.

– А дальше что? – не выдержав затянувшейся паузы, поинтересовался Рабби.

Мэдди пришлось зажать рот рукой, чтобы не расхохотаться. Как все-таки хорошо, что ее таланты ограничивались рисованием и никак не распространялись на поэзию. Хорошо, что под этими виршами стояла не ее подпись, а подпись капитана Маккензи.

– Посвящается той, кого я буду любить всю жизнь, – прочел Логан.

– Читайте дальше, – подбодрила его Мэдди. Я помню все ваши стихи наизусть. Если там клякса или чернила выцвели, я всегда подскажу.

– Обойдусь без посторонней помощи, – сказал Логан.

Мэдди заглянула в листок.

– Оно начинается так: «Ах, если бы был птицей я…»

Логан перевел дух и с решимостью смертника бросился в бой.

Стихи он декламировал своим раскатистым звонким басом:

Ах, если бы был птицей я,То пел бы только для тебя.А если бы шмелем я был,То жалил всех, кто вам не мил.А если бы утесом стал,Для вас до неба я б достал.А был бы дудочкою я…Чтение пришлось прервать, потому что Каллумом овладел сильнейший приступ кашля. Рабби изо всех сил дубасил его по спине.

– Все, довольно с вас? – спросил Логан. – Ты что, собрался помирать, Каллум?

Каллум, красный от натуги, замотал головой.

– А жаль. Я-то надеялся, что ты помрешь.

– Не обращай на меня внимания, – выдавил Каллум. – Продолжай читать.

А был бы дудочкою я,Играл бы только для тебя.Отчего-то кашель Каллума оказался заразительным.