Брачные узы

Вы, кажется, говорили, что мне будет очень хорошо. Или очень-очень хорошо?

Логан стал тискать ее грудь.

– Очень… очень… очень хорошо, – сказал он. В ушах его стоял гул, кровь мощным потоком стремилась в одном направлении: вниз.

Мэдди затаила дыхание.

– Вы не могли бы…

Логан тут же замер. Не дождавшись продолжения, он поднял голову и посмотрел ей в глаза.

Проклятие. Зачем он дал ей этот шанс? Сейчас, даже если Мэдлин изначально ни о чем таком и не думала даже, она попросит его остановиться. И тогда ему придется остановиться, потому что он был не из тех, кто способен проигнорировать просьбу женщины.

На войне, когда каждый день приходится убивать, обнажается истинная суть человека, и Логан за десять с лишним лет в армии видел немало солдат, многие из которых носили ту же форму, что и он, жестоко насиловавших и убивавших женщин. Иногда он мог остановить их, чаще – нет. Но, что касается его самого, он никогда не переступал черту.

Капитан Маккензи не видел в этом повода для гордости; не считал себя героем из-за этого, он просто знал, что в нем еще осталась частица бессмертной души.

И сегодняшняя ночь – не исключение.

«Не делай этого, детка. Не проси меня остановиться».

– Вы не могли бы хотя бы целовать меня, когда делаете это?

Логан выдохнул с облегчением.

– Да, могу.

Он наклонился и втянул в рот ее похожий на ягоду сосок, укрытый двумя слоями льняной ткани.

Судя по ее беззвучному, но резкому вскрику, Мэдлин ожидала не совсем такой поцелуй. Но жаловаться не стала. Логан был в раю. Голова его была легкой, как облако. Он чуть отстранился, любуясь ее грудью сквозь намокшую и потому ставшую прозрачной ткань. Он наклонился над ней, и тела их соприкоснулись, и в этот момент она еще раз вскрикнула – испуганно, а потом тихо и сладостно застонала.

– Вот так, – проговорил Логан, качаясь над ней. – Ты чувствуешь? Это только начало, сердце мое.

Мэдлин закрыла глаза, и темные длинные ресницы затрепетали.

– Вы, правда, должны меня целовать, когда делаете это.

Логан не стал ее расстраивать и поцеловал на сей раз в губы.

Он чувствовал, что теряет контроль над собой. Желание овладевало им. Он хотел ее всю. Он хотел видеть ее покоренной. Он хотел быть в ней. Он целовал ее, он пил ее сладость, и ему все было мало этой сладости.

Словно одержимый, Логан целовал ее лицо, шею, грудь.

А потом он спустился пониже, встал на колени и стал целовать ее облаченное в двойную броню тело.

От ложбинки между грудями…

До стыдливого пупка…

И еще ниже.

Словно издалека, он слышал себя, бормотавшего на гаэльском наречии. Слова текли ручьем, их было не остановить. Слова, которые он не говорил ни одной другой женщине.

– Мэдди, любимая. Мое сердце. Моя жена.

Кажется, она и впрямь его околдовала, и он сошел с ума.