Брак на пари

Они выглядят все как рождественские елки — яркие, празднично убранные!

Эмма представила картину и улыбнулась.

— Такие вежливые, послушные и старательные девочки… — добавил Колин.

— А что еще мужчинам нужно? — резко перебила его Эмма.

— …нагоняют на меня невыносимую скуку, — закончил Колин.

— Просто вы их не знаете, — предположила Эмма, хотя в глубине души ей вовсе не хотелось разубеждать Колина.

— Знаю я их отлично, — ответил он. — И не их это вина, что они такие. У них еще не было времени научиться думать самостоятельно. А я не желаю выступать в роли наставника.

— А я-то тут при чем? — воскликнула Эмма.

— При том, — сказал Колин тоном, который заставил ее повернуться и посмотреть на него. — Тут есть и другая сторона дела — та, что касается невесты. Я не такой уж завидный жених.

Эмма хотела возразить, но он жестом заставил ее замолчать.

— Я восемь лет воевал, — помедлив, продолжал Колин (это было самое трудное, что ему предстояло сказать). — Кровавые образы войны все еще терзают меня, мешая жить… Мне кажется, что я уже никогда не буду прежним.

Эмма внимательно смотрела ему в лицо, ощущая смутную тревогу.

Колин хотел открыться ей до конца, но что-то в ее взгляде остановило его, и он заговорил о другом:

— Если раньше у меня хватало терпения выносить глупость или невежество, теперь у меня его просто нет. Я не терплю дураков… и дур. Я думаю, что вам это должно быть понятно. Мне даже кажется, что и вам случалось чувствовать то же самое.

Они встретились глазами. Да, — подумала Эмма, — не зря мне почудилась в них недосягаемая темная глубина.

— Мы оба много пережили, — продолжал Колин, — и поэтому должны понимать друг друга.

Теперь уже Эмма слушала его с полным вниманием.

— Я не хочу провести остаток дней с женщиной, которая без конца жалуется, что не понимает меня. Не хочу, чтобы от меня требовали веселья тогда, когда я не желаю смеяться.

Эмма почувствовала к нему товарищеское участие. Да, это ей понятно.

— Один среди смеющихся, — проговорила она.

Лицо Колина посветлело.

— Вот видите! Вы меня понимаете.

— Да.

Эмма словно увидела его в новом свете. Ободренный участием в ее глазах, Колин шагнул к ней и взял ее за руку.

— Когда мне было двадцать лет, я полагал, что когда-нибудь влюблюсь без памяти, и это чувство заставит меня жениться. Сейчас мне уже почти тридцать, и боюсь, что все мои чувства сгорели в огне сражений. — Он посмотрел Эмме в глаза. — Может быть, вам и это понятно?

Эмме стало трудно дышать.

— А в вас меня многое восхищает, — продолжал Колин. — Вы очень умны. У вас строгие понятия о порядочности. Мне кажется, что мы можем предложить друг другу товарищество. Может быть, на большее нам обоим сейчас и не приходится рассчитывать.

Эта мысль Эмму поразила.