Брак по дружбе

– Но ты не услышала. Ты же такой боец! Всего несколько боев.

– Еще фраза, и я начну громко рассуждать на эту тему перед дедушкой, – бросила ему предупреждение и вышла из машины.

– Алин, ну, ты чего? – дядя бежал следом. – Я же к тебе за советом…

– Ко мне? Тогда вот он, – остановилась, всматриваясь в огромные березы у поста охраны, – беги оттуда. Бойцовский клуб по боям без правил не про тебя. Ты ничего в этом не понимаешь.

– Я понимаю! Это спорт!

– Там не спорт! Это кровавый мордобой, устраиваемый для богатых зрителей со звериными инстинктами!

– Но у меня друзья…

– Друзья? Так почему их не видно, когда тебя в очередной раз пытаются повесить на первом суку?

– Ты очень жестока.

– Ты ошибаешься, дядя. Просто я не утруждаю себя лестью и враньем, – сказала и направилась по дорожке к дому. Возможно, грубо, но иначе нельзя. Он ведь неглупый, но очень внушаемый, что является его ахиллесовой пятой."

"Чудесный сад, оформленный заботливыми руками бабушки, не поднял настроения, как, впрочем, и всегда, когда шла на серьезный разговор с дедом. И тут в беседке заметила бабушку. Она сидела на скамейке, нервно теребя шаль, которую накинула сверху. Вероятно, стало прохладно, но я сейчас не чувствовала ничего. Направилась к ней, понимая, что она ждет меня. Волновалась.

Увидев меня, Елена Николаевна Бесстрахова, добрая и чуткая женщина, поднялась и обняла, с любовью вглядываясь в глаза.

– Какая же ты у меня красавица!

– В тебя, – прошептала и обняла ее в ответ, вдыхая чудесный запах родного человека.

– Как у тебя дела?

– Нормально еще. Но как понимаю, через пять минут все изменится.

– Алина, внученька, ты уж бы смирилась, – с тоской проговорила она. – Ты же знаешь деда. Он такой…

– Бабуль, не переживай. Все будет хорошо.

В ее глазах выступили слезы.

– Ну, ты что? Чего так расстроилась? – спросила и взяла ее руки, сжимая в своих. – Дед увидит, что плачешь, и будет ворчать.

– И пусть! Он, знаешь, как настроен? Ох, как настроен!

Смотрела на эту добрую женщину и удивлялась, как она терпела деда. Но все просто. Любила, как и он ее. Но это не означало, что дед был ласков со своей женой, нет, не помнила такого. Если только когда вдвоем, но мне в это плохо верилось. Только она любила.

Так жить я тоже не хотела.

– Ничего, бабуль. Справлюсь.

– Ты только не руби сплеча. У тебя же характер деда. Вы же одинаковые, вот упретесь как бараны, и ни туда ни сюда.

Улыбнулась и провела по ее щеке ладонью.

– Бабуль, тебя нельзя беспокоиться. Не переживай за меня.

– Да как «не переживай»? Но ты пойми, Андрей Антонович как лучше хочет. Он мечтает, чтобы ты жила в достойной семье, чтобы детки уже появились…

Даже глаз дернулся.