Брак с незнакомцем

Марк неловко потоптался на месте, поскольку, как и Ахмед, он был поражен решением Тобиаса. Он покачал головой, зная, что переживает сейчас его хозяин. Ровены не было тогда на Антигуа, и она не могла видеть, какая боль и гнев исказили лицо Тобиаса, когда он увидел свой корабль в языках пламени и команду, лишенную возможности спастись.

– Сале – жуткое место, не так ли, мистер Декстер? – спросила Ровена."

"Он мрачно кивнул. У него были собственные, весьма далекие от приятных воспоминания об этом наводненном крысами притоне мерзавцев. Марк Декстер надеялся, что он никогда в жизни больше не увидит Сале.

– Этот город пользуется самой отвратительной репутацией на свете. Наше путешествие будет крайне опасным. – Он взглянул на Тобиаса. – Нам очень повезет, если нас самих на пути туда не захватят корсары. Мы оба знаем, что пираты Сале – настоящая банда жестоких, фанатичных разбойников, с которыми бесполезно вести переговоры. Что я скажу команде?

– Если они будут думать, что мы гонимся за Мейсоном, то возражений не последует. Они все еще скорбят о потере своих товарищей и только и ждут возможности заставить мерзавца заплатить за содеянное.

И коль скоро он попадет к ним в руки, его ожидает гораздо более страшная судьба, чем он может себе вообразить.

– Так вы намереваетесь обмануть их?

Ровена во все глаза смотрела на Тобиаса, ожидая, что он ответит капитану, но он избегал ее взгляда.

– Я должен так поступить. Сулейман опережает нас на три или четыре дня. Он не знает, что мы идем за ним, так что торопиться не будет. И когда переговоры о выкупе мисс Голдинг окончатся, ничто не помешает нам пуститься вдогонку Мейсону.

Наступающий рассвет окрасил небо в глубокий синий цвет, который быстро сменился нежным розовым, и наконец из-за горизонта показался край золотого диска – вставало солнце.

В бледном утреннем свете каждая деталь «Цимбелина» казалась резко вычерченной. Холщовые паруса, натянутые ветром, хлопали, и шлюп летел вперед, словно прекрасная белая птица, без усилий преодолевая пространство.

Ровена сидела на широком подоконнике в своей излюбленной позе – обняв колени руками – и смотрела на берега Северной Африки. Через некоторое врем вошел Тобиас. При виде его ее сердце, как обычно, забилось сильнее.

Краем глаза Ровена видела, как он налил себе попить и проглотил все залпом. Выражение его лица было непроницаемо, копна черных кудрей растрепалась. С хозяином внутри каюта вдруг показалась очень маленькой. Ровена заметила, как углубились складки у его рта и на щеках.

Ровена встала, и на мгновение ей показалось, что она примерзла к полу – таким долгим ледяным взглядом проводил ее Тобиас. Она вспомнила, как они расстались вчера на палубе – ужасное окончание двух идеальных дней, – и ей снова стало горько.