11
0Вокруг огромного костра в ритмах этой ужасной какофонии по кругу плясали размалеванные и безумные аборигены. Копья, томагавки, луки... Среди них были и женщины. В одних набедренных повязках. На удивление стройные – не было отвислых животов и висячих грудей. И на лица симпатичные. Не знай Никита, в чьи руки он попал, ему бы могло прийти в голову, что его занесло на шабаш чернокожих фотомоделей. Но ведь он знал, что над ним измываются самые настоящие дикари. Поэтому даже вид женских прелестей наводил на него жуткую тоску..."
"А еще страшней было то, что находился он в безвыходном положении. Руками и ногами он был привязан к длинному шесту, который лежал на земле. Но едва аборигены заметили, что Никита очнулся, два могучих дикаря тут же оторвали его от земли вместе с шестом. Осталось только водрузить его на костер, а именно участь жареного барашка ему и грозила... Или сначала ему перережут горло и выпустят кишки?..
А ведь предупреждал его Валера. Как в воду он смотрел со своими снами. Никита огляделся по сторонам, нет ли рядом Марты с детьми. Вдруг их тоже постигла злая участь... Но ни Марты, ни Дениски с Вероникой... Зато был вождь каннибальского племени. Огромный, черный – как будто гуталином натертый. Он восседал в тростниковом кресле, как царь на троне. В одной руке жезл с человеческим черепом в качестве набалдашника, другой он обнимал свою царицу, такую же чудовищную людоедку... Хотя и не скажешь, что вид у нее жуткий. Очень даже симпатичная. Внешностью чем-то Лельку напоминает. Только черная... А сам вождь чем-то напоминал Валеру. Но тоже черный. Как гуталин... Почему как?.. Никита испытал прилив радости, замешенной на злом удивлении...
«Вождь» понял, что его узнали, улыбнулся на всю ширину переднего ряда зубов. Подал знак, и Никиту немедленно сняли с шеста – как сырой шашлык с шампура... «Вождь» сам подошел к нему с распахнутыми объятиями.
– Я же предупреждал тебя, брат! Держи ухо востро!
Да, это был Валера. То ли ваксой себя натер, то ли гуталином. Ирокез бутафорский, чешуя пальмовая... На него было бы смешно глядеть, если б злость не поджимала...
– У тебя все дома? – Никита смотрел на него, как психиатр, прощающий своего безумного пациента.
– Нет. Все здесь. И я здесь, и Лелька...
Лелька не заставила себя ждать. Подскочила к Никите, в порыве чувств взяла его под руку.
– Никита, ты его извини, у него после московской зимы крыша съехала... Дай я тебя поцелую!
– Целуй, – улыбнулся Никита. – Только ваксой не испачкай...
– А это не вакса. Это специальный... Ну, в общем-то, вакса... Не думала, что на старости лет негритянской царицей стану...
– А ты, негритянский король! – Никита глянул на Валеру насмешливо и с упреком. – Долго думал, прежде чем такое придумать?
– Не, думал недолго. Дело делал долго.
