Братство спецназа

– Сейчас спецназовцев развелось много. Особенно после Чечни. Но что смогу, то узнаю. Только это уже другая цена.

– Пару штук «зеленых» добавляю, – сказал Саид.

– Три, – сказал Сохатый так твердо, что вору осталось только кивнуть. – Только мне суть дела следует знать… Что вокруг меня завертелось? Тогда и пользы будет больше.

– Это тебе знать не обязательно, – Саид категоричен. – Чем меньше будешь знать, тем дольше будешь жить.

– Это моя поговорка, – согласно кивнул головой Дым Дымыч. И не удержался, чтобы не ответить угрозой на угрозу. – К тебе она тоже относится. Я уже сегодня говорил Хавьеру, что зря он тебя со мной свел.

– Что так?

– Ты сам только что сказал – что… Рискуешь оказаться следующим моим клиентом. Я не люблю, когда меня много людей знает.

– Ты мне угрожаешь?

– Нет. Предупреждаю.

Саид поднялся.

– Пошли… – сказал Хавьеру. И повернулся к Сохатому. – Так ты выполнишь заказ?

– Я свое слово назад никогда не беру.

– И попутно остальное узнаешь? – спросил авторитет у Сохатого повторно.

– Что узнаю, сообщу Хавьеру. С другими я не работаю.

Дым Дымыч чувствовал, что Саид готов сделать какую-то гадость. И потому провожал их до двери подготовленным, готовым в любой момент поставить блок. Но вор, похоже, в последние секунды раздумал обострять отношения. Вовремя, должно быть, вспомнил оставленного за дверью своего «быка».

Сохатый вернулся в комнату и подмигнул женщине из слоновой кости:

– Вот так-то, моя единственная…

Ему показалось, что она в танце плавно повела рукой в ответ.

2"

"Озарение пришло, как это бывает иногда, во сне. Вернее, где-то на самой грани сна и яви, когда мысли начинают просыпаться, шевелиться и давать импульсы к умственной деятельности начинающегося дня. Николай Сергеевич сел на кровати и все понял. Понял, что вызвало у него вчера такое беспокойство. Понял, где прокололся Сохатый.

Следователь проснулся и заговорил в нем раньше, чем просто человек и боевой товарищ Лосева. Этот следователь сумел проанализировать ситуацию, сумел вспомнить две сцены предыдущего утра, сопоставить и заметить несоответствие. Овчинников, рассказывая о расстреле Седого, охранника и бухгалтера, показал, где лежали трупы, но он не сказал конкретно, где лежал бухгалтер, а где – охранник. Сам Николай Сергеевич хотел тогда же, во время объяснения переспросить, но сначала просто отвлекся другой мыслью, а потом почему-то не стал перебивать опера. Сохатый же, показывая бригаде ситуацию в тире, сразу поставил их на настоящие позиции, словно держал перед собой нарисованный план места преступления. Точно такой план, какой вычертил и приложил к делу аккуратный и дотошный Нигматуллин. Не мог Лосев этого знать, если не был свидетелем или участником.