Братство спецназа

На одной из станций охранники не стали ждать, когда растащат состав через железнодорожную «горку».

– Выходить по одному. Вышел, руки за голову, встал на одно колено. И быстро. Времени мало, – раздалось по вагонам.

Кто плохо шевелится – прикладом в затылок.

– Быстрее, мать вашу…

Пересчитали по головам, как скотину.

– В новый вагон. По одному. И быстро, быстро…

В голосе молодых конвойных столько властной брезгливости, что сам начинаешь ими брезговать. И всей душой ненавидеть внутренние войска. Дали глупым соплякам власть и автомат для утверждения этой власти. Недоразвитые мальчики – а других во внутренние войска, особенное в конвой, стараются не брать – из кожи вон лезут, чтобы ощутить ее как можно полнее.

А потом пересыльная тюрьма. Две недели там парили. В камере шестнадцать человек. Большинство новичков. Обыкновенные ребята – кто на чем залетел, в основном по пустякам, со смешными сроками. Сортировки еще не было – кому на общак, кому на строгую. Сортировать будут здесь и отправлять этапом. Опытных зэков двое. При них пятеро прихлебателей. Держат остальных в кулаке – не продыхнуть.

Сохатого привели в камеру последним. Дверь за спиной захлопнулась, лязгнул засов, повернулся в замке ключ. Специально, что ли, их здесь не смазывают, чтобы звук был колоритнее?…

Он остановился, осматриваясь. Стоял, как привык офицер стоять в строю – прямо.

– Милости пожаловать… – вдруг бросился к нему типичный «шестерка» и расстелил под ногами полотенце. Почти чистое.

Дым Дымыч знал этот обычай приема новичка – рассказывали и учили еще в СИЗО. Если человек вытрет ноги, значит, он «тертый», с зоной уже знаком и имеет право на какой-то авторитет. На какой – это выясняется позже. Сохатый через полотенце переступил. Не только потому, что не имел опыта, но и потому, что плевал на местные законы. Демонстративно.

В этот раз он не пожелал проявить свое умение выживать по-спецназовски, надеясь по-спецназовски отстоять свое право на независимость. И через несколько минут ему такая возможность представилась.

В камере стояла настороженная тишина.

– Где место свободное? – спросил Дым Дымыч.

Парень со свежей ссадиной на скуле кивнул на верхний ярус шконки около входа. Сохатый бросил туда свой скромный узелок. Ложиться он не стал. Только прислонился к стойке плечом и еще раз осмотрелся. Все смотрели на него и ждали продолжения.

Шконки стояли в три ряда. Высокое зарешеченное окно в камере всего одно. В дальнем проходе. Оттуда двинулись к новичку несколько фигур. Остановились.

– Представляться надо, – сказал «шестерка», который расстилал полотенце.

– Лосев.

– Сохатый, – сразу же окрестил его кто-то сбоку.