Братство спецназа

Здесь два пути – он имел дело и кого-то в очередной раз кинул или пытался перейти кому-то путь в недалеком будущем. Сегодня же опросим всех сотрудников «Альто». Каждое дело просветить невозможно, людей не хватит, но самые перспективные следует просмотреть. Самые денежные, где могут возникнуть разногласия или обиды.

– Еще что?

– Пока все.

– Тогда, – сказал Оленин, – третий вариант. Жена Анжелика. Мой нюх собачий говорит мне, что с ней нам еще придется встретиться.

– Трудно с ней общаться, – посетовал Овчинников. – Но попробуем. Причины у нее, возможно, и были…

2Под конец рабочего дня Оленин заправил машину, нервным пожатием плеч отреагировав на повышение цен на бензин, и поставил «Волгу» на платную стоянку. Татьяну он еще в обед предупредил, что сегодня задержится. Возможно, допоздна. Потому ехать домой и ставить машину в подвальном охраняемом гараже – такая редкость в их элитарном доме была – не стал. Жена увидит «Волгу», начнутся ненужные расспросы. Оленин не хотел, чтобы Татьяна знала, где он находится. Сегодня не до объяснений с женой.

После этого купил пару бутылок водки, кое-какой закуски и на троллейбусе отправился к Сохатому, как они и договорились по телефону.

Дом нашел сразу. Прикинул расположение квартир и вычислил окна на втором этаже. Да, это не хоромы старшего следователя по особо важным делам. Стекла запыленные, грязные. За ними самые обыкновенные шторы. Солидности не чувствуется. И не чувствуется женской руки. Сохатый, должно быть, так больше и не женился. Первая жена оформила развод, как только узнала, какой срок дали ее мужу. Мать должна быть уже старой. Если и не умерла, то за порядком следить, похоже, не в состоянии."

"Грязный подъезд. Полутемная лестница. В квартиру дверь металлическая. Пара серьезных замков. Позвонил. Долго не открывали, и Оленин подумал было, что Лосев куда-то ненадолго отлучился. На всякий случай позвонил еще раз. Вот заскрипел за дверью пол под чьими-то ногами. Кто-то остановился и посмотрел, должно быть, в дверной глазок. Дверь распахнулась стремительно и широко.

– Докладывай, товарищ старший сержант, – через порог сказал Дым Дымыч, сделал шаг назад и протянул руку для пожатия. Через порог здороваться не захотел – нехорошая примета.

– Прибыл в ваше распоряжение, – Оленин тоже протянул руку.

Кисть у Сохатого такая же, что и прежде. Пальцы словно в слесарные тиски попадают. Не вырвешься, даже если очень захочешь. И сам он остался прежний, нисколько не растолстел с возрастом – фигуру, похоже, блюдет. Лицо по-прежнему мужественно-обаятельное, вызывающее симпатию, хотя и несколько простоватое. Но Оленин знал, что эта простота напускная. Скорее, она и не от характера идет, а от образа жизни, которым Сохатый жил и, судя по всему, продолжает жить.