Буду жить тобой

После Вы мне позвоните, – протягивает бумажку, исписанную идеально ровными буквами. – И мы вместе пообщаемся с родителями Ваших учеников. Сможете это устроить?

Забираю клочок бумаги. На нём – и телефон Евы, и всё то, что она попросила сделать. Молча киваю.

– Подождите, – вдруг вклинивается Кирилл. – Как-то это всё долго... Бегать, характеристики собирать... Может, по старинке? Взятку дать… в особо крупных размерах. Целенаправленно судье! И дело с концом! Ведь наверняка у Вас имеются нужные связи?

Я награждаю Кирилла убийственным взглядом. Брат отмахивается и смотрит лишь на Еву, дожидаясь её ответа. На самом деле мне тоже интересно. Как далеко она готова пойти, чтобы спасти мою шкуру?

– Мы можем это провернуть, – неожиданно для меня она говорит абсолютно серьёзно. – Если получится, всё закончится действительно быстро. Нас уведут прямо из здания суда, если Вы понимаете, о чём я!

Мои губы растягиваются в невольной улыбке. Ева смогла заткнуть моего брата и вызвать на его лице гримасу недовольства. Но и согласие с тем, что она одержала над ним верх.

Мы с Кириллом синхронно поднимаемся со стульев.

– Так... ладно, будем бегать по соседям, – изображает Кир подчинение, но это не про него. – Пошли, Максим Борисович, – начинает паясничать, – время не ждёт.

Он тут же выходит из кабинета. Я тоже начинаю отступать от стола, сжимая в руках клочок бумаги.

– Хорошего дня... Ева Андреевна.

– Спасибо, – она вновь приветливо улыбается. – Жду Вашего звонка, Максим Борисович.

Прежде чем выйти за дверь, бросаю последний взгляд на девушку. Выбившаяся прядка из идеально гладкой причёски щекочет её скулу, и она смахивает ту тыльной стороной ладони. Облизывает пересохшие губы, удерживая мой взгляд. Потом берёт ручку и вновь склоняется над документами.

Я вырываюсь из её плена... Она и не знает, что всё это время меня в нём удерживала. Наверное, все пять лет удерживала...

Выйдя в коридор, прохожу мимо брата, подпирающего стену. Нужно на воздух. А ещё – подальше от чужих ушей, ведь Кирилл сейчас совершенно точно будет материться.

– Твою ж мать! – взрывается он, едва мы оказываемся на улице, полностью оправдывая мои ожидания.

Брат вырывает бумажку с телефоном Евы из моих рук, быстро читает написанное. Долго сквернословит, а потом выплёвывает:

– Тебе это ни хрена не нужно! Надеюсь, ты не собираешься ей звонить?

Я молчу, всерьёз обдумывая его вопрос.

– Чёрт, нет! – Кир болезненно зажмуривается. Комкает в руках листок. – Макс, не делай этого! Если эта Ева всё-таки тебя узнает, испортит твою жизнь окончательно!

Знаю... Но мне почему-то вдруг нестерпимо хочется испытать судьбу. Пройтись по лезвию ножа, только чтобы вновь увидеть её.

– Дай сюда! – отчеканиваю, протягивая руку за бумажкой.