Буду жить тобой

Позже я захочу узнать, о чём они говорили, и непременно спрошу об этом Еву.

– Макс, мне очень жаль... – Кирилл сжимает моё плечо, и его голос звучит глухо, как будто откуда-то издалека.

Он здесь? Ещё не ушёл? Тогда что это было?

Я моргаю и в неверии вглядываюсь в окно операционной. Вижу лицо старшего брата и панику в его глазах, которую прежде никогда не видел. Реаниматолог вновь и вновь прикладывает электроды к груди Евы, и её тело безвольно вздрагивает от мощных разрядов.

Она не пришла в себя...

Она не выкарабкалась...

А всё, что я только что увидел, было лишь больной игрой воображения. Ну или тем, что могло бы быть, но уже никогда не случится.

Я всё себе придумал…

Меня трясёт. Я больше не чувствую пола под ногами. Падаю на колени. Захлёбываюсь в собственном горе, не зная, как дальше смогу дышать без неё.

Она умерла? Но этого не может быть!

– Макс... – Кирилл хватает меня за плечи. – Чёрт, Макс... Вставай, будь сильным.

Но я слышу, как его голос дрожит, и это не прибавляет мне сил.

Вскинув невидящий взгляд, вновь смотрю через стекло. Больше никто не пытается её спасти. Никто ничего не делает. Все присутствующие медики отступают от стола. Кто-то разводит руками, кто-то просто отворачивается... А Жека срывает маску с лица и избавляется от перчаток. Оттягивает ворот халата.

На меня он не смотрит. Не может даже взглянуть в мою сторону, ведь он знает, что это всё...

Я закрываю глаза, погружаясь в безысходность... И мысленно представляю ту дорогу в никуда. Долго бреду по ней один. Представляю, что нахожу там Еву. Даже вижу, как она панически крутится на месте, не зная, что ей делать и куда идти. Объяснять что-то нет времени, поэтому я просто хватаю девушку за руку и веду в нужном направлении. Я словно знаю, куда надо идти. Да, знаю! Она нужна мне! Она должна пойти со мной, ей рано уходить!

– Макс, смотри... Макс! Я же сказал – она крутая! Смотри, Максим!!

По моим щекам бегут слёзы. Сердце набатом грохочет в груди. Дрожа всем телом, я открываю глаза…

На самом деле она просто не могла меня оставить. Ева бы так не поступила. Я в это верил!

Глава 32

– Максим, это как-то унизительно, – возмущается Ева и самую малость краснеет. – Я могу и сама..."

"– Не можешь, – отрезаю я, выкатывая кресло-каталку на улицу. – Ты сейчас вообще ничего не будешь делать сама, поняла? – заявляю с преувеличенной строгостью.

Ева начинает хихикать. Потом громко втягивает носом морозный воздух и с блаженством выдыхает.

– Как же здесь хорошо! Я словно сто лет не была на улице.

В больнице Ева провела две недели. Я был рядом с ней и даже ночевал на соседней кровати. Сдвинуть их вместе нам не разрешили, увы.

Подкатываю кресло к машине, выключаю сигнализацию и, открыв дверь, беру Еву на руки. Пересаживаю её на сиденье и сразу пристёгиваю.