Букет увядших орхидей

Мезенцев, с трудом удерживая дверь, извлек из кармана зажигалку и бросил ей. Евгения поймала ее на лету, затем щелкнула кнопкой и подожгла бинтовой жгут.

В это время Мезенцева отшвырнуло к стене мощным ударом.

На пороге комнаты возвышалось нечто ужасное, скрученное из корявых корней и зеленых веток. Оно стояло на четырех толстых конечностях и упиралось в потолок огромной башкой, напоминающей гигантский узел из ветвей. Из широких плеч тянулось несколько щупалец, такие же отростки торчали из туловища. Некоторые стебли, будто провода дистанционно управляемой игрушки, уходили назад, в кабинет Белявской.

Монстр молча шагнул в комнату. И в тот же миг Евгения Белявская размахнулась и бросила в него бутылку с горящим запалом. Флакон разлетелся у ног твари, полыхнул большой огненный шар. Пламя мгновенно вспыхнуло, охватив ветки, корни и листья, взметнулось к потолку.

Шериф схватил Евгению и оттащил подальше от огня. Дрожа от страха и напряжения, они прижались к стене ординаторской, с ужасом наблюдая, как древесный монстр, не издавая ни звука, рассыпается в огне на отдельные части, на глазах превращаясь в черную горку угля.

Глава 21

Дочь своего отца

Этим вечером Серафима Долмацкая впервые оказалась в доме, где вырос Клим.

Признаться, она ожидала обстановку попроще, хотя парень неоднократно рассказывал, что его отец богат. Роскошь особняка поразила ее: антикварная мебель, мраморные статуи, хрусталь и дорогие картины в тяжелых позолоченных рамах. Серафима отлично разбиралась в предметах искусства и хорошо представляла, сколько это все стоит.

Клим не кривил душой, когда говорил, что состояние его отца ничуть не меньше, чем у Платона Долмацкого.

Но для Серафимы все это не имело никакого значения. Ей просто нравилось встречаться с этим парнем, и она не отказалась бы от него, окажись он самым нищим бедолагой во всей округе.

Серафима часто вспоминала их первую встречу. Тогда Клим не произвел на нее особого впечатления. Скромный, интеллигентный мальчик, который и двух слов связать не мог.

Как забавно он робел в ее присутствии! Тогда она согласилась встретиться с ним просто из любопытства. Кто же мог предположить, что теперь Серафима и дня не может прожить без его общества?

В богато обставленной гостиной на массивном столе темного дерева стояло три прибора.

В свете огромной люстры блестели три высоких хрустальных бокала, позолоченные ложки, вилки и ножи. Одна горничная раскладывала по тарелкам тушеное мясо с овощами, другая принесла только что испеченный хлеб. Серафима и Клим сидели друг против друга, а отец Клима, Иван Поликутин, восседал во главе стола между ними.

Серафиме казалось, что он глаз с нее не спускает.