Быстрые воды

Питер сидел рядом с Анной и ее родителями, а его родители сели по другую сторону от него. Среди присутствовавших было множество друзей и сокурсников, а также преподавателей и знакомых, которые знали Бена с детства. Все их друзья, которые увидели сообщение о похоронах в газете, пришли в церковь. Вместо цветов родители Бена попросили сделать пожертвования в фонд пострадавших от урагана. Федеральные власти оказывали им материальную помощь, но не в том размере, в каком было необходимо, а большинство людей не были застрахованы на случай урагана.

Адам, младший брат Бена, начал плакать почти сразу же, как только сел на место, и мать Бена тоже была безутешна. Ее муж обнимал ее за плечи в течение почти всей службы. Бен всегда был таким хорошим мальчиком, и никто не ожидал, что с ним случится что-нибудь плохое. Он не любил риска, никогда не принимал наркотиков и не пил. Он был образцовым ребенком и блестящим студентом, о чем и сказали в своих речах его любимый школьный учитель и близкие друзья Вейссов. Отец Бена был евреем, но мать не была еврейкой, так что Бен был воспитан в протестантской вере. В течение всей службы Питер был бледен и напряжен, и он почти ожидал, что кто-нибудь крикнет ему: «Почему ты все еще здесь, когда Бена уже нет? Почему ты не спас его?» А когда в конце службы собравшиеся запели гимн, плечи Питера начали подрагивать. Он не смел встретиться глазами с родителями Бена и смотрел под ноги, когда все выстроились за гробом. Ему предложили нести гроб, но он знал, что не в состоянии сделать это. Он чувствовал себя слишком несчастным и слишком виноватым, и, когда он и его родители вышли из церкви и встали поодаль, казалось, что он вот-вот упадет в обморок. Служащие похоронного агентства вынесли гроб и поставили его на катафалк.

Питер внезапно осознал, что Анна стоит рядом с выражением озабоченности на лице.

– Ты в порядке? – спросила она.

Питер кивнул и стал наблюдать за тем, как удаляется катафалк. Бена должны были похоронить в Квинсе, в присутствии только членов семьи. Они приглашали и Холбруков, но Питер знал, что не выдержит этого. Его тошнило, и у него кружилась голова. Он смотрел на лица окружающих, и ему казалось, что все молча обвиняют его. Он знал, что не имеет права присутствовать здесь, и жалел, что остался в живых. Он почувствовал, как мать коснулась его руки, и увидел, что она с тревогой наблюдает за ним. Она разговаривала с их семейным доктором в Чикаго, и он сказал, что Питер может еще долгое время страдать от посттравматического синдрома, и посоветовал им обратиться к психотерапевту. И они уже нашли для него в Чикаго врача.

После службы Питер, не обменявшись ни словом с друзьями, отправился с родителями в их гостиницу.