Человек из дома напротив

Думаю, благодаря этому совету мне не раз удавалось сохранить лицо. Воображаемая камера, снимающая тебя, когда ты взбешен, помогает держать себя в руках.

– Елены Юрьевны здесь нет, – повторил он.

Я сделал шаг ему навстречу, попытался толкнуть калитку, но этот хромоногий цербер оказался сильнее, чем я ожидал. Он встал напротив, широко расставив ноги.

Не драться же с ним!

– Слушайте, я не налоговый инспектор, не педофил, – попытался я вразумить его. – Я болен, мне нужна помощь. Вы сами были в такой ситуации! Не хотите пускать меня внутрь – не пускайте, просто позовите Елену Юрьевну сюда.

Хромой вдруг усмехнулся.

– Нету ее. И не будет больше никогда.

Он с таким странным выражением произнес последнее слово, что я заподозрил худшее.

– Елена Юрьевна… умерла?

Безумец – а он определенно был безумен, странно, как я не понял этого раньше – рассмеялся, показав неровные желтые зубы. Похоже, его веселило каждое мое слово.

– Умерла, – задумчиво сказал он, будто пробуя слово на вкус, и закивал головой, как болванчик: – Умерла, умерла!

Я вдруг наклонился к нему и шепотом спросил:

– Ты убил?

До сих пор не понимаю, что меня толкнуло. Хромой перестал смеяться, вернее, сначала он перестал смеяться внутри, а затем уже снаружи, так что несколько секунд его рот был жутковато оскален и перекошен; может, кто-то со стороны и решил бы, что этот человек беззвучно хихикает, но меня бросило в дрожь.

– Я убил, – согласился он. – Хочешь, и тебя убью?

И сунул ладонь в оттопыренный карман. Понятия не имею зачем, но у меня не было ни малейшего желания выяснять, что у него там. Я поднял руки и попятился.

– Все, все, ухожу!"

"Он стоял на месте, пока я не скрылся за углом. Я обогнул дом и вышел к саду с другой стороны, поминутно оглядываясь. И что вы думаете? Сторож не вернулся в здание. Я видел, как он, хромая, обходит забор по периметру участка – отличный забор, мне пришлось бы потрудиться, вздумай я перебраться через него. Из сада потянулись обратно родители. Сторож выпустил их и снова запер калитку.

Я свалил бы оттуда незамедлительно, если бы не одна мысль. Он ведь имеет дело с детьми… Елены Юрьевны нет, а у этого мужика, похоже, напрочь съехала крыша.

– Извините!

Мужчина и женщина, идущие к припаркованной машине, остановились и вопросительно посмотрели на меня.

– Извините… я сейчас пытался попасть внутрь, чтобы поговорить с заведующей, но сторож не разрешил войти… Он показался мне странным. Честно говоря, я думаю, он опасен. Мне не хочется уходить просто так, не приняв никаких мер… У меня нет детей, но…

Я говорил сумбурно, однако они поняли меня.

– Григорий сам не свой после беды с Еленой Юрьевной, – сказала женщина.

– А что случилось? Я друг ее сына…

– Мы знаем только, что она заболела и больше здесь не появляется.