Черная вдова ищет мужа

Мужчина протянул руку, молчаливо предлагая мне помочь с ношей. И дорожная сумка без промедления перекочевала к капитану. Я благодарно улыбнулась ему, выпрямила спину и расправила плечи. В таком виде мне будет более комфортно предстать перед Марком.

Мы быстрым шагом поднялись на верхнюю палубу. Насколько я могла судить по прогуливавшимся по ней под ручку разодетым нирам и лэрдам, здесь располагались каюты для богачей. Уж в чем, в чем, а в удобствах супруг не смел себе отказывать."

"Высоченные мачты, такелаж, многочисленные надпалубные постройки внушали страх, но еще больший ужас я испытывала при мысли, что ошиблась.

Мы прошли от кормы почти до самого носа корабля, прежде чем мой сопровождающий остановился у двери с номером тринадцать – у последней каюты по эту сторону судна. Капитан бегло взглянул на меня, словно хотел убедиться, что поступает правильно, затем занес руку и громко постучал.

Ответ, позволявший нам войти, не заставил себя ждать. Несмотря на царивший в порту шум и заглушающий все звуки стук сердца, я четко расслышала знакомые нотки в отозвавшемся мужском голосе. Никогда в жизни я не перепутала бы его ни с чьим другим. В тот же миг с моих губ слетел облегченный выдох, глаза наполнились слезами, хотя мне думалось, что они все уже давно выплаканы, а печаль и обиды были отпущены.

Пока мой разум метался в смятении, словно разбуженный после долгой спячки, капитан толкнул дверь и вошел в каюту.

– Лэрд Эвиденс, прошу простить меня за беспокойство, но я с хорошими вестями, – заискивающе заговорил он, едва скрылся из виду.

– Сестра? Какая еще сестра? – растерянно спросил Марк.

В том, что это был он, у меня не возникало уже никаких сомнений. Посчитав, что сейчас самый подходящий момент для моего выхода, боком протиснулась в дверной проем. И в тот же миг растворилась в теплом омуте янтарных глаз супруга, на лице которого отразилось несказанное удивление. Трость выскользнула у него из рук, ударилась серебряным набалдашником о деревянный пол, наделав немало шума, но ее владелец, казалось, даже не заметил этого.

Марк не сводил с меня взгляда, выискивал знакомые черты, сравнивал их с запечатленными в памяти, словно не верил, что подобное возможно.

– Элейн, – прошептал он на выдохе, едва обрел дар речи.

Всего в одном слове смешались тоска, боль и… облегчение. То, как Марк произнес мое имя, походило на ласку. Возможно, я ошибалась. И воспаленный разум сыграл со мной злую шутку, выдав желаемое за действительное.