Черный дембель. Часть 4 (СИ)

Вот тогда ей родители и скажут о твоей телеграмме.

Бурцева дёрнула плечами.

— Какой ещё колхоз? — повторила она.

Сощурила глаза.

— Вы же перешли на второй курс, — заявила Настя. — На картошку ездят только первокурсники.

Она нахмурилась. Я покачал головой.

— Это у вас, в МГУ, такие правила. В МехМашИне считают иначе. Вся моя группа ещё в начале месяца укатила собирать арбузы. В том числе и Лена Котова. Так что о вашей шутке с телеграммами она узнает не скоро.

Воцарившуюся в столовой тишину нарушало лишь монотонное тиканье часов. Часы я взглядом не отыскал — сообразил, что находились они в одной из соседних комнат.

Бурцева взглянула на отца.

— Папа, это правда? — спросила она. — Лена сейчас в колхозе? Папа, ты знал об этом?!

Настя говорила спокойно, но мне показалось: это спокойствие обманчиво.

Евгений Богданович приподнял брови. Посмотрел на дочь «добрыми» глазами.

— Ты слишком хорошего мнения обо мне, дочь, — сказал он. — По долгу службы я знаю многое и о многих. Но я не знаком с правилами отправки студентов на уборку урожая, установленными в каждом отдельно взятом учебном заведении СССР.

Бурцев указал на меня рукой.

— Я распорядился, чтобы нам сообщили, если Сергей Чернов или Лена Котова купят билет до Москвы, — заявил он. — Как я тебе и обещал. Но я не устраивал слежку за твоими друзьями из Новосоветска. Да! это так, хоть ты мне и не веришь.

Бурцева печально вздохнула.

— Жалко, что Лена не приедет, — сказала она. — Она так мечтала, что мы с нею побываем в театре. В Театре сатиры сейчас «Женитьба Фигаро» идёт. Я смотрела. Лене бы этот спектакль точно понравился.

— В следующий раз побываешь в театре со своей Леной, — сказал Бурцев. — Раз уж ты ей это пообещала.

Он посмотрел на меня — «по-доброму».

И попросил:

— А скажи-ка мне, Сергей Чернов. Почему ты не поехал в колхоз вместе с сокурсниками? Ты, как я понял, Настину телеграмму получил. А значит, был вчера дома. Или тебя проблема борьбы за урожай не заинтересовала?

Мне показалось: он не направил мне в глаза ослепляющий луч света только потому, что под рукой у него не нашлось подходящей лампы.

Настя одарила меня пропитанным любопытством взглядом.

Я пожал плечами и сообщил:

— Так уж получилось, Евгений Богданович. Поскользнулся, упал, закрытый перелом, потерял сознание, очнулся — гипс. Всё почти как в том кино. Не повезло. Я руку сломал накануне поездки. Вот эту.

Я показал Бурцеву левый кулак.

— Сломал?!

Настя испуганно прижала к своей груди ладони.

— Сломал? — недоверчиво переспросил Евгений Богданович.

Он выразительно указал взглядом на мою исправно функционирующую руку и приподнял правую бровь.

— Да, сломал, — повторил я. — Но это ещё первого сентября случилось. А гипс буквально перед поездкой в Москву сняли. На мне все раны быстро заживают.