Четвертый тост

Уютное местечко посреди войны, где этой самой войны словно бы и нет.

И глупо было бы ставить старлею в вину эту потаенную радость – инстинкт самосохранения человеку свойствен даже сильнее всех прочих инстинктов, дело житейское. И все же был тот легонький страх, что прочитывался где-то под поверхностью, – опасался старлей, что появление загадочной группы может, чего доброго, нарушить прежнюю идиллию, опасался, что уж там. А потому вызывал у майора чувства сложные и отнюдь не благостные: от легкой неприязни до разочарования непонятно чем и кем…"

"Он покосился через плечо. Метрах в ста от них, у ветхого заборчика, торчала стайка местных пацанов, открыто наблюдавших за новоприбывшими. Хорошо еще, от этих не приходилось ждать пули в спину или брошенной гранаты, как случалось в иных местах, но все равно, ручаться можно, они тут торчали не просто так. Юные друзья пограничников – с учетом местной специфики. Глаза и уши местной контрразведки, как ее ни именуй. Не мешает учесть, что доморощенная ГБ, пожалуй что, работает в десять раз эффективнее и ревностнее любой аналогичной государственной службы, потому что лишена и тени бюрократии, являет собою плоть от плоти и кровь от крови села, скорее уж деталь живого организма даже. Бактериофаги, мать их так…

– Обстановка в последние два дня несколько напряженная, – хмуро сообщил старлей. – Позавчера на одном из дальних пастбищ исчезли трое местных. По всем признакам, похищены. Двое – молодняк безусый, а вот третий – человек в селе авторитетный, справный хозяин. Местные в округе рыщут группами, ищут следы…

– Мы встретили дозор.

– Ага. Их там столько… В местной самообороне стволов двести.

– Конкретные подозрения на кого-то есть? – Вопрос был обращен непосредственно к особисту Михалычу.

Трудно сказать, – подумав, ответил тот предельно взвешенно. – Агентуры у меня в селе нет, а всю исходящую от них официальную информацию сто раз профильтровать следует… Вроде бы совершенно немотивированная акция.

– А… этот? – спросил майор.

– У него нет задачи освещать село, – ответил особист.

Перехватив их взгляды, старлей словно бы оживился:

– Я вам больше не нужен, товарищ майор, такое впечатление? У вас свои дела пошли…

– Да, вот именно. Можете идти.

– Есть! – браво воскликнул старлей и, четко повернувшись через левое плечо, направился к блокпосту.

– Нравится ему здесь, а? – не глядя на собеседника, спросил майор.

– А кому бы не нравилось? – без выражения ответил Михалыч. – Место тихое…

– Значит, у этого, вашего, нет задачи освещать село?

– Ага. Он вообще-то не здешний, не того тейпа, просто прижился как-то…

– Да, я знаю. Вы мне расскажите немножко подробнее, что за человек.

Кура Абалиев, шестьдесят пятого года рождения. «Кура» – по-местному «ястреб».