Четвертый тост

Мечтать не вредно и не запрещено, а потому он мимоходом окинул здание профессиональным взглядом и без особого труда представил, что от него останется, если разместить в этом вот тихом широком переулочке батарею «Акаций» и поставить перед ними боевую задачу в виде нескольких залпов прямой наводкой…

Ага, вот она, табличка. Как ему объяснили, улица на здешней мове именовалась Хыйкалу. Интересно было бы приписать вместо «ы» другую гласную, более подходившую к его настроению, да и ко всей этой «державе», в одночасье сляпанной на живую нитку потомками немецких пастухов и золотарей (других-то должностей немцы в старину этому племени не особенно и доверяли). Увы, меж нашими желаниями и возможностями – громадная пропасть…

Небольшая вывеска гласила, что здесь размещается «юбелирус варстатус» – вообще-то здешнее наречие не столь заумно, как кажется, ибо наполовину построено на заимствованиях из немецко-польско-русского. Ничего странного, у них до прошлого века и письменности-то своей не имелось. Одним словом, Шарикас изъясняется вполне понятно: «Тяфс! Тяфс!»

Он вошел. Над головой мелодично звякнул колокольчик. Пожилой владелец невеликого заведения сразу его узнал, по глазам видно, но все равно потребовал квитанцию и вдумчиво ее изучил – хорошо еще, не стал притворяться, будто русского не понимает совершенно. Положив квитанцию перед собой на стеклянный прилавок, воздел глаза к потолку и озабоченно пошевелил губами – держал марку, жулик старый, изображал из себя хозяина солидной мастерской, где серьезных заказов скопилось столько, что не мудрено и забыть недавнего посетителя.

– Ну? – в конце концов спросил Костя, не выдержав затянувшейся паузы.

– Ах да, да… – Пожилой с видом мгновенного озарения полез в стол, извлек небольшой пакетик из плотной, непрозрачной бумаги. – Прошу простить, я не могу держать в голове все заказы… Если не ошибаюсь, господин Тулупов?

– Именно.

– Да, тут написано… Прошу. Исполнено в лучшем виде.

– Точно? – с самым недоверчивым видом спросил Костя.

Он представления не имел, что было в пакете и в чем состояла работа, поскольку выполнял роль простого курьера. А знать чертовски хотелось, полезно для дела. Два дня назад, по дороге сюда, так и подмывало заглянуть в пакет, но он не рискнул: там вполне могла оказаться какая-нибудь хитрушка вроде кусочка фотопленки, неминуемо засветившейся бы при открывании. Или что-то изощреннее. А знать хотелось…

– Между прочим, я занимаюсь своим ремеслом сорок лет, – с обидой, но и с некоторой гордостью заявил хозяин «юбелирус варстатус», а говоря попросту, ювелирной мастерской.

Костя ничего не сказал, но состроил гримасу, при виде которой любой мог бы понять, что его одолевают нешуточные сомнения.