Четвертый тост

Не сразу стало ясно, что они вернулись на прежнее место, во двор хутора. Хозяин первым выскочил из кабины, возбужденно маша руками, что-то принялся толковать Джинну, стоявшему меж двух своих телохранителей с видом боевого генерала, привыкшего не смущаться превратностями военной судьбы.

– Найдите бинт кто-нибудь, – негромко сказал Каюм, морщась и зажимая ладонью левое плечо. – Меня, кажется, зацепило…

– Что? – услышал Джинн. – Живо, давайте в дом!

Хозяин, вбежав в комнату, повернул выключатель. Все невольно зажмурились от яркого электрического света. Самая обычная обстановка, ничем не напоминавшая логово профессиональных контрабандистов…

Каюм шипел сквозь стиснутые зубы, пока с него осторожно стягивали куртку. Костя присмотрелся: крови, конечно, хватало, но с первого взгляда опытному глазу было видно, что пуля прошла по касательной, лишь слегка чиркнув пониже плеча.

Мысленно он раскланялся перед Каюмом со всем возможным уважением: хлеб оперативника не слаще, чем у них; все, конечно, в ажуре, идеально смотрится случайной пулей, легким боевым ранением, но все равно устроить такую царапину было ох как непросто, мастерство снайпера должно быть нешуточным, можно представить, что Каюм чувствовал, зная, что стрелять в него будет свой, опытный и набивший руку, но все равно нельзя забывать о поганых случайностях… Интересно, кто работал немецкой винтовочкой с ночным прицелом? Леха или Виталик? Леха, определенно, у него опыт ночной работы малость поболее. А вот дыра от пули в поле его собственной куртки – это уж наверняка Виталик, спасибочки, братишка, удружил, и ничего тут не поделать, приходится. Зато теперь все выглядит просто идеально: и Каюма малость подстрелили, и ему одежку попортили, весьма наглядные аргументы, повышающие доверие даже у столь подозрительного типа, как Джинн…

Для вящего эффекта Костя просунул палец в дыру от пули, продемонстрировал Джинну, нервно хохотнул с видом человека, лишь задним числом сообразившего, что девять граммов прошли в опасной близости от организма:

– Ну надо же…

Глянув мельком, Джинн отвернулся к Каюму, с нешуточной заботой раздирая индивидуальный пакет. Каюм, прикрыв глаза, тихо выругался по-татарски.

– Ничего, джигит, ничего, – с несвойственной ему мягкостью утешил Джинн, проворно бинтуя плечо. – Совсем даже пустяковая царапина, заживет…

– Самогонку тащи! – цыкнул Костя на топтавшегося у стеночки хозяина.

– Дело, – поддержал Остап, хмуро перезаряжая пистоль. – Вовсе даже не помешает… Ну, швыдче!

Хозяин, ошалело кивая, кинулся к шкафчику, загремел ключами – ох, куркуль, и в доме у него все на запоре… Остап бесцеремонно отобрал у него бутыль с сизой жидкостью, закинув голову, на совесть присосался к горлышку. Передал бутылку Косте.