Четвертый тост

Проще было промолчать, не встревая в совершенно ненужные нелегалам разборки с пьяной компанией, состоявшей не из самых спокойных представителей рода человеческого, безусловно нервных и дерганых, – уж Скляр-то прекрасно себе представлял, что за народ гулеванит у него над головой и насколько чревато этих ребят задевать всяким там тыловым чистюлям…"

"Так и шло: громко делились воспоминаниями и впечатлениями, временами срываясь из-за стола сплясать нечто исконно русское с молодецким топотом и уханьем, визжали и смеялись девицы, магнитофонные вопли временами сменялись дружным хоровым пением классических застольных шлягеров про мороз-мороз и черный ерик…

Это был грамотно поставленный спектакль, конечно. И пока одни безукоризненно исполняли роли, другие, чье присутствие в квартире посторонними не улавливалось вовсе, работали. К окну Скляра давно уже опустили неприметный микрофончик и потому имели полное представление о происходящем на явке. Там, внизу, было высказано вдоволь матерных слов как о неожиданном празднике, так и его участниках, – но, как и предугадывалось, Скляр после некоторого размышления приказал своему немногочисленному гарнизону сидеть тихо и ни во что не встревать. И еще раз кратенько расписал диспозицию на завтра, чем полностью подтвердил первоначальные версии следаков – и о том, что он прилетел сюда как раз встретиться с этой гнидой из штаба округа, и о том, что в квартире складировано немало интересного. Увы, о месте завтрашней встречи так ничего и не услышали…

Что ж, это не смертельно. Место встречи неизвестно, но его, повторяя классиков, изменить нельзя…

Часу в пятом ночи веселье пошло на убыль – иные из гостей стали расходиться, сотрясая подъезд «хрущобы» топотаньем и пением. Оставшиеся в квартире понемногу выключались из гульбы, а там и окончательно умолкли к тихой радости соседей.

Все равно главное уже было проделано – под маскирующий топот плясок и музыку пара половиц аккуратно убрана, шланг подсоединен к крану, и его свободный конец выведен к месту, выбранному после надлежащей консультации с самым что ни на есть мирным специалистом, знавшим все о «хрущевках», особенно о том, как ведет себя свободно льющаяся вода и где она протечет сквозь перекрытия, если не ограничивать ее во времени и напоре.

Конечно, в столь деликатном деле нельзя было стопроцентно поручиться за точные предсказания. Водной стихии предстояло действовать совершенно самостоятельно – и все равно кое-какие предварительные расчеты сделать можно…

Воду пустили в шесть пятнадцать утра, и она, идиллически журча, заструилась согласно законам природы.

В семь сорок шесть этажом ниже заметили неладное – надо полагать, влажное пятно на потолке. А там и закапало.