ЧОП «Заря». Книга третья

Инок орал на него, начальство на Инока, врач что-то мямлил и пытался все свалить на условия содержания и поздний вызов. И так по кругу, совершенно забыв про меня.

Инок лишь отмахнулся от вопроса про награду, сказал держать язык за зубами и не покидать город без предупреждения. После чего меня вывели на улицу и отпустили на все четыре стороны.

Я выбрал единственно верную, которая в тот момент казалась правильной. Выбрался из поместья, пнул пару раз мяч с пацанами, показывая свою беззаботность возможным наблюдателям. Прошел несколько километров пешком, но только убедившись, что за мной никто не следит, взял извозчика.

Он, скорее всего, был прав. И, думаю, что я сам в глубине души уже все понимал. Знал, как именно погиб отец. Догадывался, что именно свело его с ума. Рыбак рыбака, говорите?

Но нужно было убедиться. Перепроверить, достаточному ли количеству людей я вынес приговор. Поэтому я еще раз назвал адрес, полученный от журналистки, того самого места, где погиб отец. И попросил поторопиться.

Глава 26

— Матвей, ну и сколько ты собираешься здесь сидеть? — на меня упала тень Гидеона.

— Проваливай, ты меня спалишь, — я покосился на темный силуэт, загородивший теплые солнечные лучи, и чихнул от резкого пивного запаха.

— Как это? Я же не Искра, а от нее, кстати, письмо новое пришло, — силуэт пожал плечами, — Пойдем-ка домой лучше, нормально все обсудим. И помоешься наконец, третий день без перерыва, как тут сидишь.

Насчет помыться — это еще кто бы говорил. Я разогнал пивное амбре и прижал щеку к драному ватнику. Вдохнул исходящие от меня ароматы, посмотрел на залатанные грязные штаны и дырявые лапти, обмотанные бечевкой.

Я был как бы с ними. Отвечал за облезлую шапку, таскаясь с ней по площади и выпрашивая копеечку. Маскировка моя мне нравилась, но с запахом действительно перебор. Может, и денег бы больше заработал, если бы люди от меня не шарахались.

Чуть сдвинул Гидеона, открыв вид на главное здание Ордена. Там как раз остановилась карета, и два одаренных шустро почесали по лестнице.

Ни одной из известных мне оскверненных «змеек» за последние две недели в Ордене не появлялось. Для удобства я присвоил им названия по цветам: «желтые» — два слабых подпевалы из Степановки, «оранжевый» — след в зеркалах и вторая роль в издевательствах над Машей, «красный» — вероятный главарь и убийца моих родителей.

Этот факт подтвердился по остаточным воспоминаниям случайно найденного в развалинах фобоса, не пережившего ту ночь.