ЧОП «Заря». Книга третья

"

"«Воу, воу, полегче! Наше сердце занято другой…» — запротестовал Муха, но его никто не поддержал. Я об этом вообще не думал в этот момент, хотя признаюсь, было приятно чувствовать теплое, живое тело в этом царстве мертвых. И слышать человеческое горячее дыхание, пробивающее гудение белого шума. А еще тонкий аромат спелой малины, пусть и ослабший, но резко выделяющийся на фоне затхлости.

«Матвей, не слушай его. Ему, видать, все правильные чувства на ринге отбили. Спроси у нее лучше, куда моя дама сердца делась? Согласно исследованиям, мужской организм нуждается…» — Ларс начал какую-то проповедь в духе «Британских ученых», что-то там установивших, не смутившись, что я его не слушаю.

В первом вагоне охранки было лучше. На полу валялись выгоревшие фальшфейеры, чувствовался горький запах полыни и крест-накрест в потолок било два фонаря со «святым» светом, третий уже потух. Изредка включался, пытаясь проморгаться, и трещал, как кварцевая лампа. Стало легче дышать, давящее на мозг чувство безысходности притупилось.

Олеся тоже что-то чувствовала, бледность отступила, и на ее щеках появился румянец. Мы ускорились и уже через минуту оказались в вагоне-сейфе — вероятно, в самом безопасном сейчас месте поезда. Защитные знаки на стенах потускнели, но еще держались.

Олеся подбежала к дверям и стала долбиться, крича своим родным, чтобы открыли. А я пошел дальше на звук выстрелов — уже чуть ли не в соседнем вагоне кто-то долбил короткими очередями.

Я распахнул дверь в грузовой вагон, чуть не споткнулся о тело стражника и сразу же увернулся от черной тени, прыгнувшей с потолка. Куча лап, свалявшаяся шерсть на широком тельце — клоп переросток выскочил с верхней полки стеллажа, пролетел мимо меня и, перетаптываясь с лапы на лапу, приготовился к новому прыжку.

— Матвей, пригнись! — послышался крик Стечи и прогремела короткая пулеметная очередь. Три серебряных росчерка прошили деймоса, раздробив брюшко.

— Стеча, рад тебя видеть! — я добил клопа, пригвоздив маленькую голову к полу, и пошел навстречу напарнику.

— В следующем вагоне, мы там эвакуацию организовали, — вместо радостных объятий, я лишь стиснул плечо здоровяка, державшего в руках пулемет «Льюиса» из запасов охранки. — Прикрой, надо вернуться.

Стеча остался отстреливать клопов, которые с завидной регулярностью отпочковывались из внутренних органов призрачного поезда. Странное зрелище, будто существа вылуплялись, выдавливаясь из стен.