ЧОП «Заря». Книга третья

"

"«Поднажмем, мужики…» — я тянул чуть ли не последние силы из фобосов, даже Белка подключилась, забравшись мне на плечо и покусывая меня за ухо.

«Я все равно не понимаю, что она нашла в этом неотесанном мужлане… тоже мне новость — у него есть моторка…»

«Ларс, едрить твою налево, твою бы энергию, да в правильное русло!» — выдохнул Муха, вложив в наш рывок последние силы.

Я прыгнул в сторону, ухватился за край дырки от взрыва, подтянулся и вывалился из поезда за пределы фобоса. Скатился с насыпи, подскочил и погнал к разрыву. С ног будто пудовые гири спали.

Первый же вдох свежего морозного воздуха прочистил легкие, голову и зарядил свежими силами. Мокрая одежда моментально промерзла, сковывая движения, но по сравнению с тем, что было внутри фобоса — это была ерунда.

Уж не знаю, ограничение скорости у поезда была перед въездом, или рваная шкура не позволяла разгоняться, но двигался он не быстрее километров пятнадцать в час не больше. А у меня на свежем воздухе не просто второе дыхание открылось, а первое в принципе заработало!

Я вырвался вперед, выскочил на рельсы и погнал еще быстрее, нацелившись на раскрывшийся разрыв.

Испуганный нервный гудок призрачного поезда за спиной подстегивал не хуже профессионального мотиватора! Тормозить перед разрывом оказалось сложнее, чем добежать до него.

Я зубами вырвал пробку и стал щедро поливать грань разрыва полынью.

«В сторону…» — на фоне свиста приближающегося поезда в ушах прогремел голос Ларса, а Муха вдарил по пяткам так, что я с места отскочил в сторону леса. Спиной полетел в сугроб, разворачиваясь в воздухе. Щелкнул огневиком и метнул горящую зажигалку прямо в центр разрыва.

Арка вспыхнула, превратившись в огненное кольцо, в которое занырнул, ревущий от боли, звероподобный поезд.

Глава 8

Такого долгого и зрелищного изгнания у меня еще не было. Призрак поезда уже не мог или не хотел останавливаться, вагон за вагоном влетал в огненную арку и вспыхивал. Огонь моментально перекидывался с краев, прожигая все внутренности фобоса.

Сила изгнания лилась через край.

Через край всего, включая и меня. Я лежал в сугробе, в расширяющемся круге неожиданной весны — вокруг, примерно в радиусе трех метров все таяло.

Ручьи талого снега стекались ко мне, пожухлая прошлогодняя трава распрямлялась и зеленела на глазах, появились желтые ростки мать-и-мачехи. За секунду выросли, раскрылись и зацвели.

Но только лишь для того, чтобы через еще одну секунду завянуть и пожухнуть, превращаясь в абсолютно безжизненный высохший гербарий.

Первый кайф от восстановления прошел. Мышцы, голова, все мои внутренние резервуары переполнились слишком стремительно. Появилась тяжесть, за ней сразу же пришла тошнота.