ЧОП «Заря». Книга третья

«А теперь подними револьвер…» — хриплый липкий голос лег поверх жужжания, а моя рука потянулась к лежащему на полу «нагану»: «…давай медленно возьми… молодец… выше, еще выше, поднеси к виску…»

«Слышь, залетный! Это наш мнемоник, и нам халявщики тут не нужны…» — таким злым Муху я еще ни разу не ощущал, столько энергии было в его позыве, что не только у меня в голове чутка прояснилось, и гудение отдалилось на задний план, но и фобосы зашевелились.

«Мелкий хоть в стихах ничего не понимает, но жужжать здесь только ему положено, так что…» — наконец-то очнулся профессор, и моя рука, уже ощутимо давившая на висок, медленно развернула револьвер.

На этом не остановилась и пошла дальше, разворачивая меня в сторону барной стойки, распрямилась и прицелилась в темный угол: «…Белка, покажи его…»

В голове все еще гудело, все ощущения сжались, будто мозг пытается зажмуриться, и в темноте, как двадцать пятый кадр, промелькнуло несколько картинок. За стойкой, у самого края сидел полуголый лысый мужик — тот самый Гапон. Он был в трансе — подергивал головой, приложив пальцы к вискам. По сжатым гармошкой морщинам на лбу, переваливаясь, текли крупные капли пота.

Рука еще чуть сдвинулась, опуская мушку «нагана» ниже и правее. Зафиксировалась на темном сучке, выделяющимся на светлых досках, и замерла. Я потянул спусковой крючок и выстрелил. Дождался гулкого стука, упавшего тела и только тогда выбросил револьвер.

Фуух!"

"Отпустило — волна свежего морозного воздуха пробежала по всему телу. Просквозила по дыркам в ватнике и взобралась по позвоночнику охлаждая не только тело, но и мозг.

Скрипнула дверь, впустив вторую волну холода и давая понять, что это не внутреннее чувство, а реальные впечатления.

Что-то металлическое звякнуло об пол и раздался крик Банши:

— Матвей, держись! Мы заходим! Светляк пошел…

* * *— Банши, ну все-таки капец! Ты, если опаздываешь, так хоть сначала спрашивай, что там за дверью, — я снял повязку с глаз, лечебный компресс, который мне сделала блондинка вместо извинений.

Проморгался, наконец-то, наслаждаясь теплыми ночными оттенками. В камине потрескивали дрова, над стойкой горела лампа, и несколько свечей стояло на столах.

А вот Банши рядом не было. Она сидела за одним из столов, обнимала плачущую девушку и шептала ей что-то успокаивающее.

Трактирщик — чуть сгорбленный, помятый мужик с огромным синяком на половину лица и совершенно бессмысленным взглядом, бродил по залу и собирал мусор. Как заведенная кукла, он, явно, все еще был в шоковом состоянии. Как и его жена, чей истеричный хохот, сменяемый слезами, раздавался из дверей кухни.

Горбушка с миской сухарей в руках сидел у окошка и следил за улицей.