ЧОП «Заря». Книга третья

Смесь рекламного талона с гарантийным и инструкции в довесок на десяток листов, а в углублении под ними лежал револьвер.

Темная сталь с гравировкой в виде крестов и церковных символов и надписью на стволе: FIAT IUSTITIA, RUAT CAELUM.

«Да свершится справедливость, даже если небеса упадут…» — профессор озвучил перевод, пока я водил по надписи пальцем.

Я достал револьвер — чувствовалось, что крепкий и пробивной, но при этом не зверски тяжелый. Абсолютно новый, но пропитанный силой. Металл по цвету напоминал лезвии финки, только был чуточку темнее. Скорее всего, серебро здесь было излишним.

Внизу перед барабаном был шарнир, позволяющий переломить пистолет пополам. По идее, ствол с барабаном должен был откидываться вниз, чтобы перезаряжать было удобнее и, главное, быстрее. Еще не привычным, но вполне удобным оказалась дополнительная вставка в торце рукояти, получилось вполне ухватисто.

Курка не было, что очень даже подходило под мои задачи — скрытое, удобное ношение чего-то небольшого, но убойного. А то оказалось, что без специального разрешения или направления на заказ ходить по городу с дробовиками и пулеметами запрещено даже Орденским охотникам.

Только как это сделать, я с ходу не разобрался и полез в инструкцию. Где на первой странице крупным шрифтом пропечатали ключевые детали: «Новинка! Револьвер Смит-Вессон, тройного действия, специально доработанный на Императорском Тульском оружейном заводе по заказу Гордея Гордеева. Список характеристик и эскиз гравировки предоставлен заказчиком. Все работы произведены согласно заказу, в полном объеме и обозначенный срок».

Дополнительно лежала рекламка производителя первоисточника и куча разных спецификаций по патронам, которые способен выдержать ствол. Список был большой, про некоторые виды усиленных пуль я читал впервые. Заканчивалась реклама убойным заявлением, что даже обычный патрон способен пробить четыре дюймовых дубовых доски с расстояния в двадцать шагов.

«Спасибо, деда! Угадал, я о таком все время мечтал!» — я погладил приборную панель, чувствуя, как по «буханке» пошла вибрация, будто кот замурлыкал.

И ведь не соврал.

Но этот мне даже больше нравился. Потому что мой. Потому что от деда. Но назову его «Задирой» в память о прошлой жизни.

«Так это в твоей голове ненастоящие воспоминания? Это игры какие-то?» — Ларс среагировал на образы, про которые я вспомнил: «Однако… То-то я удивлялся, что молодой такой, а опытный.