ЧОП «Заря». Книга третья

«Поддерживаю, валим охрану и отпускаем девушек на свободу…» — кивнул Муха, но потом, видимо, Ларс ему объяснил новое значение слова «завалить», и донеслось: «Срамота!»

— А я вот не пойму, я думал, бордели запрещены, чтобы тьму не приманивать. В Белом Яре, например… — я бормотал, дискутируя с фобосами, но не сбавляя ход, пробирался к двери, куда уводил след.

«Что позволено Москве, то не позволено Белому Яру. У нас тут своя атмосфера. Опять же, не я придумал, но истина…» — пришел ответ от одного из моих внутренних голосов.

Нашел нужную дверь, прикрытую, но без замка.

Достал пистолет и под сначала недовольное, потом резко положительное кряканье Папая, распахнул дверь.

Большая кровать с балдахином под красным постельным бельем, такого же цвета шторы, возле которого едва тлела маленькая свечка. Вешалка у входа и небольшой столик с зеркалом у стеночки. Вздрогнул, когда увидел зеркало, рука сама дернулась, чтобы выстрелить, но аура была чиста.

Со столика фонили три фигурки — композиция из небольших обезьянок, смешно закрывающими лапками: глаза, рот и уши. Искусная работа — бронзовые пуговки глаз на теле из зеленого мрамора.

Со стороны кровати аура ощущалась сильнее. Внимание притягивал небольшой холм под простыней, повторяющий контуры бездыханного человеческого тела. Я потянул простыню и прикрыл нос рукой, опасаясь трупного запаха. Еще одна азиатка, вероятно, владелица этой комнаты — бледная, худая и обескровленная.

«Не трогай ее, это уже просто оболочка…причем пустая…» — Ларс будто навис у меня над плечом и подтолкнул мимо кровати, к стоящей возле стены стремянке.

В потолке был люк — квадратная почти метровая крышка из досок, сквозь которые пробивался свет.

По ощущениям Белка сейчас была на несколько этажей выше, да еще медленно, но верно удалялась. От зверька передался азарт охотника, уверенно идущего по следу.

Я проверил стремянку на устойчивость и полез наверх. Подцепил крышку люка, высунулся, водя по сторонам револьвером. Большое помещение походило на подпольную китайскую фабрику — длинные столы, облепленные женщинами и мужчинами, шьющими и кромсающими меха и прочие тряпки.

На один стол, как на конвейер, попадала чья-то шуба, шла дальше и подвергалась различным махинациям.

А с последнего стола выходила уже горка шапок и меховых варежек.

Среди работяг попадались и дети — все со сосредоточенными уставшими лицами, но работа шла бодро и без принуждения. Кто-то даже насвистывал что-то веселенькое. Охранник был, но не лупил всех плеткой, как на галере, а мило щебетал с двумя девушками, устроившими себе перекур.

Решив, что там безопасно, я полез наверх. Высунулся по пояс и уже занес ногу, используя колено, как рычаг, как что-то вцепилось в мой ботинок.