Что-то между нами

Вопросов нерешенных полно, хотел хоть почту в дороге проверить, да сделать пару звонков, а вместо этого в окно пялюсь на размытые мелкой осенней моросью пейзажи.

Бахилы, халат, отделение. Верчу головой, вспоминая, где тут что, и замечаю Эмилию. Сидит, нахохлившись, как воробей, на топчане у информационного стенда. Кажется, еще более худая, чем я запомнил. Измученная. Перепуганная… Растерянная. Взгляд скользит в пространстве, ни на чем не задерживаясь. Руки шарят по предплечьям, словно в попытке согреться. Картина – обнять и плакать.

Стискиваю зубы и решительно шагаю вперед.

– Чего не позвонила?

Девчонка дергается, напуганная моим тоном. Упс. Простите. Чего не хотел – того не хотел. Хотя кого я обманываю? Я ей еще и по заднице настучал бы, чтобы в следующий раз не геройствовала.

– Роберт Константинович? – растерянно моргает. – Юлий Борисыч сказал, от вас будет человек…

Ага. А тут я собственной персоной. Опять. Только перестал анализировать, что это был за порыв, и на тебе.

– Он и есть, – киваю за спину на Степана. – Отнеси вещи в машину, Степ, – морщусь. – Это все? – возвращаюсь к рыжей взглядом.

– Да, – шепчет она, откашлявшись. – Извините. Я… Не надо было. Я сама. То есть вы не должны…

– В машине жди, – отмахиваюсь от ее бессвязных лепетаний. Куда только делась Милина борзота? Схлынула с остатками красок на лице? Жесть ведь. Глаза блеклые, волосы будто выцвели, кожа серая. Из красочного – если только огромные синяки под глазами. Она и раньше была не особенно красивой, а сейчас вообще – жесть."

"Желание встряхнуть идиотку становится сильнее. Но я сдерживаю гнев. Если так разобраться, себе съездить хочется гораздо сильнее. Почему-то.

Сунув руки в карманы, сжимаю кулаки. Молча наблюдаю за Степаном, который сгреб сумки и рыжую под локоток подхватил. Нет, ну все правильно. Я бы тоже подстраховался. Вдруг она отъедет, не дойдя до машины. Учитывая, как она выглядит, это вполне возможно.

Толкаю дверь в кабинет зава.

– Добрый день, Юлий Борисович.

– Роберт Константинович? – округляет тот глаза. – А Эмилия…

– Ждет в машине. Только вы уверены, что ее можно выписывать?

– Более чем. Конечно, ей еще нужно лечиться, но это можно делать и дома. Я могу посоветовать медсестру и массажиста, но их услуги...

– Я оплачу, не проблема, – перебиваю нетерпеливо. На двенадцать у меня назначено подряд два совещания, а уже без пятнадцати. – Это все? Или будут еще какие-то пожелания?

– Нет. Ей положен отдых, отдых, и еще раз отдых. И еще нормальное питание, потому что, как я потом уже понял, – Орлов поджимает губы, – на еде Эмилия тоже экономила.

Да блядь! На здравом смысле она экономила. На здравом смысле!

От злости челюсти сводит так, что зубы не могу расцепить, чтоб ответить.