Чучело от первого брака

– Вот еще, по отчеству полицейского называть, – отмахнулся гость.

– Вы находитесь в офисе частного детектива, – уточнил я.

– И что? – процедил Геннадий. – Все равно ищейка! Вас нанял Петр Алексеев! Он вор!

Я понял, что разговора не получится, и решил дать гостю выговориться. Пусть скажет все, что хочет, устанет, и тогда я задам ему несколько вопросов.

– Алексеев украл медцентр моего отца, – завел Варфоломеев, – Петр работал у Виктора Сергеевича врачом. Простым, на побегушках, носилки привезти, клизму поставить, судно вылить!

– Вы по отчеству «Семенович», – напомнил Боря, который успел войти в кабинет с подносом и поставил его на маленький столик перед Геннадием.

– И что? – покраснел Варфоломеев.

– А владельца клиники звали Виктор Сергеевич, – продолжал Боря.

Он занимался расстановкой тарелок, чайника, чашек и не смотрел на Геннадия, не видел, как тот изменился в лице.

Я кашлянул, Борис не воспринял это как предостережение и продолжал:"

"– Обычно в метрике ребенка записывают имя отца…

Раздался звонок в дверь.

– Вроде мы никого больше не ждем, – удивился батлер и ушел.

Геннадий схватил бутерброд, не жуя проглотил его, расправился со вторым, третьим, потом зашипел:

– Выгоните дурака, который посмел сказать, что я не сын своего отца! Убейте его! Сбросьте с балкона! Знаете, что Петька с папой сделал? Он его в женщину превратил! А потом в бабушку!

И тут до меня дошло, что Варфоломеев психически болен. Странно, что он разгуливает один по Москве, но…

Поток моих мыслей прервал вопль Геннадия:

– Смотри мне в глаза, мразь!

В ту же секунду Варфоломеев схватил чайник и кинул его в меня. Не знаю, как я успел увернуться. Чайник пролетел в паре сантиметров от моей головы, попал в напольные часы и дождем осколков обрушился на паркет. С сумасшедшими нельзя спорить, памятуя об этом, я произнес:

– Конечно, прямо сейчас уволю Кузнецова.

Геннадий замер, потом завопил:

– И сам убирайся вон!

Затем он схватил стул и поднял его над головой. Я решил, что разумная трусость в данном случае будет уместной, и нырнул под стол, ожидая звона, грохота… неизвестно же, куда Варфоломеев запустит стул.

Но раздался очень тихий звук, похожий на свист, потом что-то упало, но не разбилось. В моем офисе нет мешка с мукой, но возникло ощущение, что именно он сейчас рухнул на ковер. Я осторожно высунул голову из укрытия.

Глава двадцать вторая

Перед моим взглядом развернулась такая картина. Боря держит Геннадия, буян висит у него в руках. Ноги Варфоломеева подкосились, руки болтались, голова свесилась набок, глаза были полузакрыты. На пороге стояла крепкая женщина лет пятидесяти, на ней темно-синее платье, на голове косынка, а в руке… револьвер.

– Добрый день, – сказал я, вылезая из-под стола.