Исцели меня

Последнее, что я четко помню, что это всего лишь рекламный щит. Значит никто не пострадал. А я? А я — жива. Точно ведь жива.

Глава 33

Настоящее

22:43

«Я знаю, что ты не спишь. Неужели тебе совсем нечего ответить? В принципе, можешь просто послать меня в задницу, если ничего не приходит на ум»

Сказать можно о многом, но почему-то сейчас мне совсем не хочется ни посылать, ни обижать Бестужева. А может просто не хочу касаться прошлого, потому что самой от него тошно. Вместо ответа на предыдущий вопрос, я пишу, то, что в действительности является правдой, несмотря на некую абсурдность.

22:44

«Я хочу кушать:)»

Отослала сообщение и только спустя несколько секунд поняла, что оно какое-то… слишком дружелюбное что ли. На кой черт добавила эту улыбочку в конце? Да и «кушать»? Я только в детстве так говорила. Взрослые так не выражаются, да еще и с таким как Глеб. Он поди и слова такого не употребляет, не по правилам оно. Точнее, не для таких как он. Однако, поздно сожалеть о сообщении, учитывая, что Бестужев открыл его сразу после отправки. Уже не удалить.

Предугадать реакцию Глеба — сложно. Почему-то на ум приходит только то, что максимум, что он мне принесет — это какой-нибудь кефир. Просто я не представляю, что такой человек заявится ко мне в одиннадцать вечера с мясной нарезкой, солеными огурцами и пирожными в придачу и будет наяривать сию вредность на пару со мной. Он вообще, наверняка, не ест вредное, тем более на ночь. А мне жуть как хочется чего-нибудь такого. Да… что-то я зачастила. Кефир — самое то.

Вот только мало того, что Глеб ничего не ответил, так еще и спустя десять минут никакого кефира я не получила. Жмот. Еще и собрался за мной ухаживать во время отсутствия Вари. Черт, ведь Вари нет. Как я буду смотреть и вести себя с Бестужевым после того, что было на подоконнике? Блин, лучше бы я об не вспоминала. И как назло — сна ни в одном глазу. И конфеты закончились…

Включила свет и, недолго думая, достала из прикроватной тумбы многострадальную книгу. Либо под нее засну, либо наконец-то продвинусь дальше начала. Книгу я успела разве что открыть, просто потому что в комнату зашел Глеб. Без стука и непривычно громко от того, что дверь ударилась о стену. И нет, это не потому что он открыл ее с ноги. Дело в другом, просто у него в руках большой поднос с едой, от того и получилось так громко. Без слов поставил его на кровать и, так же не произнося ни звука, вышел из комнаты.

Это как вообще понимать?! Типа «на, жри, скотина, на ночь, а я пас»? Перевожу взгляд на поднос и понимаю, что скотины все же две. Просто потому что тарелки на две персоны. Сама не знаю почему улыбаюсь как дурочка.