Чужая жена

Пока он искал подходящий мультфильм, Пироженка скармливала мне свои шоколадки, звонко смеясь, когда я прихватывала вместе с предложенным лакомством ее пальчики.

— Не ешь Пироженку! — Сказал Мансур, устраиваясь рядом и освобождая ручку Аси.

Я приятно удивилась, когда он использовал мое ласкательное прозвище. А раньше всегда показывал свое презрение, когда я так ее называла.

— Она такая сладкая, что не могу удержаться! — Рассмеялась я, счастливая от сознания того, что Пироженка, казалось, уже забыла обо всех неприятностях, угощая папу и ластясь к нему в поисках отцовской ласки.

Так как я лежала посередине кровати, муж лег мне за спину в то время, как Пироженка устроилась у меня под боком. Включив мультфильм, который еще не смотрели, мы погрузились в волшебный мир Диснея.

Лежа в этом надежном коконе, где с обеих сторон ко мне прижимались, согревая и даря чувство уюта, в какой-то момент я перестала чувствовать боль. Расслабилась, счастливая тем, что мы просто валялись посреди воскресного дня, смотрели мультики и поедали огромное количество шоколада. Хотя вполне возможно, что в обезболивании приняла участие так же и грелка, которую принес Мансур. Покопавшись в телефоне, он вышел из спальни, и, вернувшись с ней, вновь устроился позади меня, молча прижимая грелку к моему многострадальному животу. Его рука и сейчас была там, заботливо обнимая меня.

Я никогда не рассчитывала на такую заботу от него. Да и вообще от кого-либо! Думала, Мансур даже не обратит внимания на мою боль. А он не только обращал, но и искренне беспокоился. Чего только стоило его волнение в течение всего пути домой! Даже сквозь боль я радовалась его заботе и вниманию.

Еще и шоколад для меня купил! Странно быть такой счастливой, но контролировать эти ощущения я уже не могла. Неужели я наконец обрела семью, о которой так долго мечтала?

24 глава

Я так задумался, что даже не заметил, как мои девочки уснули, а компьютер перешел в спящий режим после окончания мультфильма. Я все так же лежал, прижимаясь к теплому телу Шехназ и придерживая рукой уже остывшую грелку. Было так приятно не думать о работе, а просто бездельничать вместе с моими девочками. И, если бы я мог перестать прокручивать в голове случившееся, то был бы самым счастливым человеком на земле в эти минуты. Но я не мог! Не мог, черт возьми! Как Дина могла так поступить?! Она ведь знала, как я ей доверяю! Думал, что могу рассчитывать на нее, как на самого родного после смерти матери человека. Опасался чужих, в то время как опасность представлял человек, который был ближе и роднее.

Подумать только! Винил Ангелка, подозревал ее в притворстве, думал, что она считает мою дочь развлечением, живой куклой для проведения досуга.