Чужак из ниоткуда

«Жалко пацана, тринадцать лет всего», — так сказал носатый врач, хорошо помню. Пацан — это я, и мне тринадцать лет. Это не слишком много, с учётом того, что средняя продолжительность жизни здесь — около семидесяти лет. Плюс-минус. Не спрашивайте, откуда я это знаю. Оттуда же, откуда язык и, вероятно, многое другое. Надеюсь. Но это всё потом, а пока необходимо заняться поломанным организмом. Как можно скорее.

— Хорошо, — сказал врач. — Хоть и весьма странно. Но самое главное, что ты жив. Остальное починим, не сомневайся. Это я тебе говорю, подполковник медицинской службы Алиев Ильдар Хамзатович.

Веришь мне?

— «Да», — моргнул я.

— Это правильно, — улыбнулся он. — Порадовал ты меня, Сергей свет Петрович, если честно. Не ожидал. Лежи пока, отдыхай, я скоро вернусь. Пойдёмте, товарищ майор, поговорить надо…

Они вышли.

Сергей свет Петрович. Это он так меня назвал, на старинный манер. Значит, меня зовут Сергеем, а моего отца Петром.

Кемрар, произнёс в голове внутренний голос. Тебя зовут Кемрар. Кемрар Гели. Тебе тридцать два года, и ты инженер-пилот экспериментального нуль-звездолёта «Горное эхо».

Произнёс совсем на другом языке. Моём родном.

Но ведь и тот язык, на котором говорят этот врач, Алиев Ильдар Хамзатович, и товарищ майор, я прекрасно понимаю. Мало того, я только что на нём думал, даже не осознавая этого… Что происходит, я с ума сошёл? Раздвоение личности? Ага, и тела заодно. Ты — тринадцатилетний мальчишка, который кинулся спасать котёнка из-под колёс «студера», за рулём которого сидел обкуренный купец-афганец, и чуть не погиб. Зовут тебя, как уже выяснилось, Сергей. Отчество — Петрович. Фамилия…

Ермолов, всплыло в мозгу.

Сергей Петрович Ермолов. А «студер» — это «студебеккер», марка грузового автомобиля. Не нашего, американского. Купец-афганец — подданный страны под названием Королевство Афганистан. Это наш сосед на юге, мы с ним торгуем и вообще.

И одновременно ты — инженер-пилот экспериментального нуль-звездолёта «Горное эхо» Кемрар Гели, тридцати двух лет от рождения.

Попытка совместить эти два несовместимых знания и вспомнить что-нибудь ещё привела лишь к тому, что головная боль резко усилилась.

Нет, так не пойдёт.

Сам же сказал — первым делом разобраться с поломанным организмом.

Всё остальное потом.

Закрыл, глаза, привычно расслабился, стараясь вытеснить из раскалывающейся головы любые мысли. Теперь медленный, от живота, вдох и такой же выдох. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Перед внутренним взором — спокойные воды реки, неспешно бегущие между низких берегов. Но одном — луг. На другом — лес, вплотную подступающий к берегу. Я сижу в траве на том, где луг, и смотрю на воду и лес. Вода течёт, листва шумит под лёгким ветерком. Лето. Покой.