Чужак из ниоткуда

 — Ты встал? Сам? Ты с ума сошёл?! Как ты себя чувствуешь? А ну-ка быстро в постель!

Всё это она выпалила практически без пауз, глядя на меня встревоженными серо-зелёными глазами — того же цвета, что и у меня.

— Встал. Сам. Не сошёл. Прекрасно. В постель не пойду — надоело, — я улыбнулся, шагнул к маме, обнял её.

Она громко всхлипнула и обняла меня в ответ. Мы оказались почти одного роста, я даже чуть выше.

Я погладил маму по волосам:"

"— Не плачь, мам, всё хорошо, правда, ничего не болит, только все бока отлежал. Лучше пошли в палату, поможешь все эти повязки снять.

Чешется под ними — сил никаких нет терпеть. Только это… скажи, пожалуйста, какое сегодня число?

— Семнадцатое февраля, среда. Ты пять суток спал беспробудно, мы уже не знали, что думать…

В коридоре послышались уверенные шаги, из-за поворота появилась внушительная фигура начальника госпиталя.

Увидев меня и маму, он резко остановился, закрыл глаза и потряс головой.

— Это не галлюцинация, товарищ подполковник, — сообщил я. — Всё зажило, правду говорю. Прикажите снять повязки, а то я их сам сдеру. Чешется же страшно!

— Я тебе сдеру! Ну-ка быстро в палату на осмотр.

Надежда Викторовна, подождите здесь, пожалуйста. Вон, присядьте на стул. Мы недолго.

Однако получилось долго. Где-то около часа, включая рентген. Всё это время мама (теперь я знал, как её зовут — Надежда Викторовна) терпеливо ждала в коридоре, — авторитет начальника госпиталя и его властная манера общения, судя по всему, не оставляли шансов на противодействие. Да и зачем? Врачам нужно верить. За исключением тех случаев, когда верить не надо.

К чести товарища подполковника, он принял моё, по его же словам «чудесное исцеление», как профессионал.

То есть быстро и без обиняков. С другой стороны, куда ему было деваться, когда даже рентгеновские снимки показали, что пациент практически здоров, а тщательный осмотр это подтвердил?

— Если бы мне ещё неделю назад сказали, что тринадцатилетний мальчишка с твоими травмами встанет с постели через пять дней, я бы рассмеялся такому человеку в глаза. Пятьдесят — ещё куда ни шло. И то… — он неопределённо пошевелил пальцами. — Жалобы есть? Хоть малейшие?

Повязки и гипс с меня сняли, как только рентген показал, что всё в норме.

Рана на бедре тоже затянулась до такой степени, что товарищ подполковник, недоверчиво качая головой, снял швы.

— Нету, — сообщил я, с наслаждением почёсывая левое запястье. — Хотя нет, вру, имеется одна.

— Какая? — взгляд Ильдара Хамзатовича обострился.

— Есть хочу. Сейчас бы борща да пюрешки с котлетами. А сверху компотом запить. Эх… — я сглотнул слюну.

Есть и правда хотелось. Сплошная физиология, подумал я. В туалет, почесаться, борща с котлетками.